Читаем Автограф президента полностью

Это был третий ключевой момент нашей беседы. Все, о чем мы говорили до сих пор, если судить об этом по большому счету, было чем-то вроде интеллектуальной разминки, всего лишь светской болтовней двух скучающих профессионалов. Я в любой момент мог сказать, что мне надоела эта беседа, и он ничего бы со мной не сделал, если не считать мелких пакостей. Но теперь, с того момента, когда я начну давать гарантии, начнется настоящее предательство. После этого назад дороги у меня уже не будет. Ну что ж, раз нет дороги назад, надо идти вперед!

— Какие гарантии? — спросил я внезапно охрипшим голосом, как будто не догадывался, о чем пойдет речь.

— Вам придется ответить на несколько вопросов, — внимательно глядя мне прямо в глаза, пояснил Палмер.

Я обреченно пожал плечами и опустил глаза:

— Ну хорошо, спрашивайте…

Мне было ужасно интересно, какой вопрос он задаст первым. От этого будет зависеть продолжительность нашей дальнейшей беседы и ее окончательный итог. Может быть, Палмер спросит о тех иностранцах, с которыми я работал? Или поинтересуется теми делами по его соотечественникам, которыми я занимался в прошлом? Тогда мне придется туго!

Но Палмер, видимо, решил не спешить и начать сначала, то есть с меня:

— Ваша должность в резидентуре?

Я искренне пожалел, что мое руководство не видит, как я исполняю эту миниатюру. Я сыграл такую «достоевщину», что Вадим Александрович, хоть и выдержанный он человек, и то, наверное, прослезился бы от сопереживания моим мукам. Во всяком случае, Боден достал из нагрудного кармана белоснежный платочек и провел по глазам. Неужели он сочувствует моему незавидному положению? Или это дым от трубки, которую он не вынимает изо рта, разъел ему глаза?

К этому моменту, как мне кажется, я уже совсем освоился с азами актерской премудрости, и третью паузу выдержал столь же успешно, как и две предыдущие. Когда оптимальное время на муки совести истекло, я, не поднимая глаз, еле слышно произнес:

— Заместитель резидента.

Мой ответ вдохновил Палмера на новые вопросы. Он стал задавать их в хорошем темпе, но я не спешил с ответами, каждый раз заново обдумывая все возможные последствия.

— Ваша должность в Москве?..

— Старший помощник начальника отдела.

— Ваше звание?..

— Подполковник.

— Кто резидент?..

— Скворцов.

— Кто офицер безопасности посольства?..

— Федорин.

Пока вопросы касались меня, резидента и офицера безопасности, я хоть и с некоторыми колебаниями, но все же отвечал на них. Я сделал это со спокойной душой, потому что имел разрешение моего руководства. Ответы на эти вопросы не раскрывали никаких секретов. И я, и Скворцов, и Федорин — все мы и без моих ответов были известны тем, кого это интересовало, как сотрудники КГБ. Что касается моей должности и звания, то это тоже не представляло большой тайны, тем более что после возвращения в Москву моя должность все равно будет звучать по-другому, да и звание в конце года изменится, потому как у меня истекает срок выслуги.

А Палмер тем временем задал очередной вопрос. Вернее, это был уже не вопрос, а приказ:

— Назовите полный состав вашей резидентуры!

Как быстро все-таки Палмер освоился с ролью допрашивающего! Но, к моему счастью, он начал допрос не с выяснения личности моих боевых товарищей, а с меня. К счастью, потому, что выдавать своих друзей я бы не стал ни при каких обстоятельствах и мое запирательство осложнило бы нашу дальнейшую беседу, а сейчас я уже успел ответить на пять вопросов, а для такой беседы это очень много, и имел все основания требовать прекращения допроса.

— Для первого знакомства достаточно! — решительно сказал я. — На остальные вопросы я отвечу, когда буду в Штатах!

Я уже успел приучить Палмера к некоторым особенностям моего характера, и он, похоже, сразу понял, что давить на меня бесполезно.

— Хорошо, я не настаиваю, — неожиданно легко уступил Палмер. Видимо, он и сам не рассчитывал на то, что я вообще буду отвечать на его вопросы. — Давайте встретимся через неделю и продолжим нашу беседу.

— Встречаться с вами я не буду, — твердо сказал я, почувствовав, что инициатива постепенно переходит ко мне, хотя Палмер все еще наивно считал себя хозяином положения. — Когда у вас будет готово все, что я потребовал, сообщите мне через Хансена. С ним я буду продолжать встречаться, как обычно.

Это была маленькая хитрость, и она мне удалась.

— Пусть будет по-вашему, — согласился Палмер, — это нас устраивает…

Он помолчал немного, а затем покровительственно похлопал меня по плечу:

— Только не обижайте Хансена за то, что ему удалось переиграть вас. Настоящий профессионал должен уметь проигрывать…

Я промолчал: мне сейчас было не до Хансена и его успехов в работе, у меня еще будет время подумать, как строить с ним дальнейшие отношения. Да и что я мог сказать, если Палмер был по-своему прав.

— Встреча с Хансеном у вас двадцатого? — как бы мимоходом уточнил Палмер.

— Да, — кивнул я и решил, что самое время поставить ему еще одно условие. — Но пусть он выполняет все мои задания, чтобы в Москве не возникло никаких подозрений.