Читаем Австриец полностью

— Так вы хотите, чтобы я женился на ком-то, к кому у меня нет никакой привязанности, только чтобы… разводить детей? — Я невольно прикусил язык, только сейчас услышав, как мерзко это прозвучало, и глянул исподлобья на Гиммлера, ища первые признаки приближающегося шторма у него на лице. К моему огромному удивлению, он остался совершенно спокойным.

— Не обижайтесь, Эрнст, но вы говорите, как какая-нибудь героиня женских романов, которая заламывает себе руки, умоляя родителей не выдавать её замуж против её воли. Не то, чтобы я такое читал, но моя жена имеет привычку только о них за ужином и болтать. — Гиммлер усмехнулся и продолжил более серьезным тоном. — Все, чего я прошу, так это чтобы вы нашли себе подходящую жену, и только. После того, как вы это сделаете, заводите себе сколько угодно любовниц, с которыми захотите провести всю жизнь, на стороне — этого рейх не запрещает. Напротив даже, чем больше детей вы заведете с любой подходящей матерью, жена она вам или нет, главное, что арийка и физически здоровая, тем лучше для нас. Понимаете, что я пытаюсь сказать?

— Так точно, рейхсфюрер. — Я кивнул, вздыхая.

— Вот и чудесно. Так какую из ваших многочисленных подружек я найду наиболее подходящей?

Я к этому времени уже понял, что все мои протесты не возымеют никакого эффекта, а потому только послушно опустил голову, в очередной раз беспрекословно подчиняясь приказам рейхсфюрера.

— Лизель, я полагаю. Элизабет. Она преданный член партии. Блондинка с голубыми глазами. Ей двадцать пять лет. Никаких наследственных заболеваний в семье, насколько я знаю. Она раньше была членом Лиги немецких девушек. Думаю, её бывшее начальство даст ей хорошие рекомендации.

Я наконец поднял глаза на улыбающегося Гиммлера.

— Ну вот видите? А говорили, нет подходящей кандидатки, — шутливо упрекнул меня он. Я едва сдержался, чтобы снова тяжко не вздохнуть. — Пришлите мне все её документы: свидетельство о рождении, свидетельства о рождении её родителей, её арийский сертификат — ну, вы знаете весь список. Я хочу, чтобы вы женились, самое позднее, в начале следующего года. Можете идти. Мои приказы для ваших австрийских коллег я вам уже отдал. Удачи, Эрнст!

— Слушаюсь, рейхсфюрер.

Я встал, отсалютовал ему и покинул штаб-квартиру Гиммлера, все еще не понимая, как я вообще оказался вовлеченным во все это с этими людьми, которые, похоже, контролировали теперь каждый мой вздох.

Я позвонил Лизель, как только вернулся в Линц, и попросил её встретиться со мной в кафе, где мы иногда останавливались на ланч. Пока я её ждал, я вертел маленькую коробочку в кармане, уставившись не мигая в свой горький кофе, который уже почти совсем остыл. Я подозвал официантку, попросил её принести мне стопку коньяка и достал свой портсигар. Мое сердце замирало каждый раз, как дверь в кафе открывалась для очередного клиента, и я уже начал ругать себя за то, что я вздыхал с облегчением каждый раз, как это оказывалась не она. Лизель опаздывала на пятнадцать минут и, зная её пунктуальность, я невольно начал надеяться, что она и вовсе не придет, скорее всего думая, что я собирался с ней порвать.

Только я залпом выпил стопку янтарного ликера, как она вбежала внутрь, стряхивая капли с завитых волос. «Дождь пошел», отрешённо заметил я, чуть не обжигая губы остатком сигареты, и изобразил вымученную улыбку. Лизель увидела меня, быстро пересекла зал и заняла стул напротив.

— Прости, что опоздала, — сразу же извинилась она, выпутываясь из пальто и бросая его на спинку кресла. Надо бы мне было его у нее взять, но я почему-то напрочь лишился дара двигаться или даже говорить. — Начальник задержал меня в офисе. Никак не хотел отпускать, пока не допечатаю все его документы.

Она смотрела на меня выжидательно, не зная, то ли улыбнуться мне, то ли готовиться к разрыву.

— Может, хочешь кофе? — спросил я, надеясь выиграть время. Зачем, хотя? Мои пальцы коснулись коробочки в кармане — напоминания и неизбежном приказе Гиммлера, которое навсегда связало бы меня, как только я вынул её на свет. Я быстро выдернул руку из кармана, чтобы зажечь новую сигарету.

— Кофе звучит неплохо, — тихо ответила Лизель и улыбнулась официантке вместо меня. Она вообще старалась не смотреть мне в глаза; точно думала, что это был конец нашим отношениям, если таковые вообще можно было так назвать.

— Эрнст? Ты хотел о чем-то поговорить? — Она собралась-таки с силами и спросила меня.

Я кивнул и начал крутить сигарету в руке, пытаясь подыскать хоть какие-нибудь слова, которые мой упрямый рот наотрез отказывался произносить.

— Ну? О чем же? — Лизель склонила голову на сторону, стараясь поймать мой взгляд. Я уже заметил слезы, стоящие в её глазах, и что улыбка её была настолько замерзшей и печальной, что я не мог не жалеть её, да и себя тоже, а еще злиться, жутко злиться на Гиммлера и опять-таки на себя. Я затушил окурок в пепельнице, сунул руку в карман и поставил маленькую синюю коробочку перед девушкой.

— Выйдешь за меня, Лизель?