Читаем Австриец полностью

С этими мыслями я осмотрел пистолет, что держал в руке, снял с предохранителя и прижал дуло к виску. Не помню, как долго я вот так просидел с закрытыми глазами, перебирая в памяти каждую незначительную деталь моей жалкой жизни и плача от горького разочарования во всем, от жалости к себе и облегчения, что все это скоро закончится. Я сделал глубокий вдох и начал медленно надавливать на курок.

— Герр группенфюрер?

Вздрогнув при звуке голоса за дверью, который я никак не ожидал услышать, я быстро спрятал пистолет у себя на коленях и вытер лицо рукавом рубашки, как раз за секунду до того, как она открыла дверь.

— Вас что, стучать не учили?! — Буркнул я, пряча глаза в совершенно бесполезных бумагах, которые я притворился, что перебираю.

— Простите, я не думала, что вы еще работаете.

Краем глаза я увидел её, Аннализу Фридманн, стоящую в дверях и разглядывающую меня глазами взрослого, который только что поймал ребенка за чем-то постыдным и не знал теперь, что делать: наказать его или всё же пожалеть.

— Почему вы до сих пор на работе? Почему домой не поехали? Я же распустил всех в пять, — сказал я, частично чтобы заполнить паузу, а частично потому, что мне действительно было любопытно, почему она и вправду осталась в офисе. Не из-за меня же?

— Я ждала телеграмму касательно ситуации с Варшавским гетто, — ответила она.

Я наконец забросил свои попытки притворяться, что работаю и посмотрел на нее.

— Я же вам сказал, что это может подождать до утра, перед тем как отпустил вас.

— А я забыла, — бесстыдно соврала она, глядя мне прямо в глаза с тенью едва заметной улыбки на лице.

— Ну так что, получили вы её? — спросил я в надежде на положительный ответ и то, что она наконец оставит меня в покое и пойдет уже домой к своему распрекрасному мужу.

— Нет.

— Вы что, всю ночь здесь собираетесь сидеть в ожидании? — Я выгнул бровь, стараясь звучать как можно саркастичнее.

— А вы?

Я чуть не расхохотался над её наглостью. Никакой другой подчиненный, мужчина-подчиненный, и даже некоторые вышестоящие рангом не позволяли себе разговаривать со мной с такой естественной уверенностью в себе, с какой говорила со мной эта девчонка. Она выглядела так официально в своей темной униформе, застёгнутой до самой шеи, со светлыми волосами, стянутыми в густой пучок над шеей, с её проницательными глазами, смотрящими на меня так настойчиво, что я отвернулся, боясь что она прочтет мои самые сокровенные мысли, заглянет в саму душу и увидит там все, что я так пытался скрыть ото всех вокруг, и даже от себя. Я осторожно отодвинул ящик стола и переложил туда пистолет. Последнее, что мне было нужно, так это чтобы она увидела его и начала задавать вопросы, а я знаю, что стала бы, как будто это её хоть как-то касалось. Да с какой стати ей вообще было до меня дело?

— Идите домой, фрау Фридманн, вы мне больше сегодня не нужны.

Она не пошевелилась. Я снова бросил на нее строгий взгляд, надеясь, что это произведет на нее большее впечатление, как это всегда происходило с остальными моими подчиненными.

— Хоть я и должна признать, что я нахожу ваш талант отталкивать от себя людей достойным определенного восхищения, герр группенфюрер, но от меня вы так просто не избавитесь. — С этими словами она направилась к моему столу своим легким, но в то же время решительным шагом и без дальнейших церемоний взяла мой китель со спинки стула. — Одевайтесь, я отвезу вас домой.

— Я не поеду домой, у меня еще работы полно, — запротестовал я, но она и слушать не стала.

— Во-первых, вы не в состоянии делать никакую работу, герр группенфюрер. А во-вторых, вас завтра рейхсфюрер ждет с докладом в девять, и даже не думайте, что я вас вот в таком виде к нему пущу. Это позор и для вас, — продолжала она свою поучительную речь, бесцеремонно взяв мою руку и засовывая её в рукав после того, как я не предпринял никаких попыток самостоятельно надеть китель. — И для меня, как вашего личного помощника. А я не хочу, чтобы рейхсфюрер снова мне высказывал за ваш неподобающий внешний вид.

— Мой внешний вид вас не касается, — упрямо проворчал я, выдернул китель у нее из рук и надел его. Про то, чтобы забрать пистолет из ящика теперь можно было забыть, и хоть у меня и был еще один дома, она уже испортила мое суицидальное настроение. — Почему вам все время нужно…

«Совать нос не в свое дело?» Хотел сказать я и не смог, потому как это прозвучало бы слишком грубо даже для меня. Но она тем не менее всё равно все поняла без слов и улыбнулась мне без единого намека на упрек.

— Потому что мне есть до вас дело, как вам такая причина?

— Вас муж уже должно быть дома заждался, — я попробовал привести свой последний аргумент.

Аннализа только махнула головой в сторону двери.

— Я вам сейчас куда больше нужна, чем ему. Идёмте.

Я последовал за ней в гараж, где она без труда нашла мою машину на её обычном месте и открыла для меня пассажирскую дверь. Я был слишком уставшим и пьяным, чтобы настаивать на том, чтобы самому вести, в потому молча забрался внутрь и отвернулся к окну.