Читаем Анелия любит Короля! полностью

После того, как его обвязали, он залез на колодец, затем, упираясь ногами в бревна сруба и помогая себе руками, стал опускаться в колодец. Иван стал вращать рукоять ворота так, чтобы цепь была все время натянута, и часть веса Аскара приходилась на нее. Аскар благополучно достиг дна.

– Здесь совсем нечем дышать! – крикнул он.

Воцарилась тишина. Было слышно, как внизу возится Аскар. Почти у всех наверху возникла мысль-надежда: «Дай бог, чтобы был жив, дай бог, чтобы был жив». Но никто, будто боявшись спугнуть желаемое, не осмелился сказать это вслух.

– Поднимайте! – донеслось снизу.

Медленно, осторожно стали вращать ворот. Анастасия перестала плакать…. Из пасти колодца показались привязанные друг к другу ведро, коромысло и окровавленное, бездыханное, обезображенное от падения тело Пети. Одежда его была пропитана кровью, тело окрашено в алый цвет.

Мать бросилась к телу сына, не дойдя до него потеряла сознание и рухнула на землю. Падая, ударилась лбом о бревна колодца. Люди пришли в замешательство. Первой вышла из оцепенения, пришла в себя, грузная женщина.

– Что вы уставились? Что стоите? Развязывайте Петю! А вы, Кедей и Алпамыс, поднимите Анастасию, несите ее в дом! – кричала она, пытаясь криком привести в чувство других. – Да вы что оглохли, что ли?

Мужчины послушно повиновались ее приказам. Развязав Петю, они понесли его в дом, понесли и Анастасию. В этой суматохе люди забыли об Аскаре, находившемся в колодце. Асия не двигалась, она как вкопанная стояла у колодца. Затем, словно ошпаренная, кинулась к колодцу, заглянув в него, крикнула:

– Аскар, как ты там?!

– Вы что с ума там посходили, что ли? Долго мне здесь еще торчать? – кричал Аскар. – Здесь дышать нечем, еще немного и я задохнусь.

Асие в голову полезли дурные мысли. Напуганная словами мужа она, что есть мочи, крикнула уходившим людям:

– Эй, вы! Вернитесь хоть кто-нибудь! Мы же забыли вытащить Аскара, Аскара – моего мужа!

Никто не оглянулся. Асие показалось, что она лишилась твердой опоры, из-под ног стала уходить земля. Предчувствия беды стали сжимать сердце.

– Эй, Иван, Алпамыс, Марья! Да что же это такое?!

Не выдержав, Асия заплакала.

Она взяла ворот, стала вращать его, опуская цепь вниз.

– Сейчас дорогой, сейчас мы тебя достанем! Подожди, потерпи, сейчас!

Подбежал Алдан, чтобы помочь матери вращать ворот. Хотел было ухватиться за него, но мать не дала сделать этого.

– Подожди, сынок, не мешай, – сказала она, – я сама спущу, мне нетрудно. Вот как только отца поднимать будем.

Цепь достигла цели. Аскар, уцепившись за цепь, крикнул:

– Асия, давай тяни! Поднимай!

Асия стала вращать ворот. Вращение было медленным, давалось с трудом. Снизу доносились ругательства. Алдан принялся помогать матери. У Асии вспотели ладони рук, при мысли о том, что рукоять ворота может выскользнуть, ее бросало в дрожь, сердце сжималось еще сильнее. Время шло медленно, казалось, не будет конца.

– Когда же кончится эта бесконечная цепь? Когда же, когда же появится он? – думала Асия.

Силы были на исходе, перед глазами пошли черные круги, еще немного и … Появился Аскар, уцепившись за край сруба, он подтянул и перевалил свое тело через борт колодца. Было видно, что и он отдал подъему свои последние силы. Обессиленный, он сел на землю, уперся спиной в колодец. Плакала Асия, Алдан не плакал. Аскар был в крови, то была кровь Пети, капавшая на него сверху, когда поднимали тело.

Петю похоронили на небольшом кладбище, находившемся за железной дорогой, в миле от разъезда. Мальчишки часто бежали за Анастасией по ее дороге на кладбище. Она ложилась у могилы, подолгу плакала.

– Сына, сына, проснись, мама пришла, – говорила она, – сына, сына! Петенька, Петенька, проснись. Это я, твоя мать, пришла. Проснись, сынок. Оставляя еду, уходила.… В сорок третьем году Анастасия сошла с ума.

Сказитель «Книги судеб»:

Мать, не желавшая смерти сыну, убивает его собственным поступком, сын, любивший мать, погибает, так и не выполнив желание матери.

Благодаря «стараниям» полковника Цыкало, Алдан три раза, в течение месяца, побывал в карцере– камере одиночке. С последней отсидки, с диагнозом двухстороннее воспаление легких, попал в тюремный лазарет. Состояние здоровья было критическим. Врачи не сразу сбили высокую температуру.

– Крэпыс, Акадэмик, крэпыс! – приговаривал с прибалтийским акцентом врач, старший лейтенант Адамаускас.

– Нэ одного тэбя, это сволеч не любыт! Рождаются жэ на свэт такыэ паразыты. И как их толко земля сносэт или тэрпит. Как правылно будэт сказанно. А?

Алдан рассмеялся.

Полковник Цыкало был неутомим, без того паскудная, серая жизнь – превратилась в ад. Зеки, недовольные условиями содержания, вскрывали вены. После каждого акта неповиновения, непослушания, проводили жесткие карательные акции – карцер, лазарет были переполнены. Неуравновешенный полковник Цыкало принялся наводить порядок и среди своих подчиненных.

Алдан вошел в камеру. Болезнь отняла много сил, здоровья. Из старых постояльцев остались «Седой», «Штырь», да шестерка Сидор. «Седой» вышел на встречу Алдану, обнял.