Читаем Амальгама полностью

Ракешу планета показалась безводной, хотя на ней, по крайней мере, не было видимых глазом кратеров, а дымка на горизонте ясно указывала на наличие атмосферы. В ДНК-панспермии диска имелось немало таких миров, которые по большей части были населены одними лишь микробами, смиренно прятавшимися в почве на протяжении миллиардов лет. «Обещание Лал»? Ракеш почувствовал, как его укололо чувство вины. Подтверждение того, что панспермия действительно запустила свои щупальца в этот опасный район космоса, могло быть сколь угодно важным делом, но микробы все равно оставались не более, чем микробами, и он не мог скрыть того, что испытывал гораздо больший восторг от найденного им оправдания, которое в итоге и помогло Ракешу попасть за кордоны Отчуждения. Лейле и Джазиму отчужденные, как гласила легенда, устроили гран-тур по природным чудесам балджа, но даже если слухи не врали, за триста тысяч лет среди путешественников, выбравших короткий маршрут, лишь немногие, по их же словам, были вообще разбужены Отчуждением посреди пути, но никому из них не выдавали космический корабль и не разрешали осматривать местные достопримечательности.

Через два часа инструменты были подключены, и начали поступать надежные данные о планете. Перед ними находился железо-никелево-силикатный мир среднего размера, окруженный слабым магнитным полем и сравнительно плотной атмосферой, состоявшей, главным образом, из азота, углекислого газа и метана. Здесь не наблюдалось никакого очевидного химического дисбаланса, неустойчивой смеси газов в пропорциях, объяснить которые можно было лишь при помощи биогенеза. С учетом температуры и давления на поверхности вода в районе тропиков могла круглогодично оставаться в жидком состоянии, но обнаружить ее не удалось, а водяной пар присутствовал в атмосфере лишь в следовых количествах. Радар не выявил признаков подземного льда. Это был сухой и пыльный мир, и пока что никакие очевидные причины не указывали на то, что в прошлом здесь могло быть заметно больше влаги. В топографии прослеживались следы тектонической активности и вулканизма, и содержание воды в атмосфере вполне могло объясняться извержениями вулканов.

Тем не менее, были известны случаи, когда ДНК-панспермии удавалось закрепиться даже в таких суровых условиях. Микробы, найденные внутри метеора, определенно были приспособлены к химии на основе воды, но это вовсе не означало, что им требовались гигантские реки и океаны.

Низкая, близкая к экваториальной, орбита давала им ограниченный обзор. Ракеш приказал мастерской построить картографический зонд, который должен был облететь планету по полярной орбите, последовательно, сегмент за сегментом, засняв всю ее поверхность. Парантам, в свою очередь, велела приступить к построению второго телескопа, которому предстояло осмотреть небо в поисках соседних планет.

– Соотношения изотопов местами находятся на границе нормы, – заметила она. – Наши наблюдения не исключают того, что метеор мог образоваться в местной системе, но данные, которые мы собрали об этой планете, пока что не дают настолько точного совпадения, как я ожидала.

Ракеш рассмеялся. – Так может быть, у отчужденных все-таки есть чувство юмора? Они перенесли нас на орбиту этой пустынной планеты, зная, что в нескольких миллионах километров от нее есть соседка с морями и лесами?

– Давай выясним, есть ли у нее соседи как таковые.

Собственно говоря, таких соседей, судя по данным из каталога Амальгамы, должно было иметься как минимум три, и вскоре телескоп Парантам обнаружил их все. Одним из них оказался «прожаренный» газовый гигант, метано-водородный шар, обращавшийся вокруг звезды на вдвое меньшем расстоянии и в сто с лишним раз превышавший расположенную под ними планету по массе. У него было два каменистых спутника, недостаточно крупных, чтобы удержать собственную атмосферу. Второй и третий газовые гиганты располагались на наклонных и сильно вытянутых орбитах, и были еще сильнее удалены от солнца. У первого было четыре крупных спутника, у второго – три, но ни одна из этих лун не производила впечатление перспективного кандидата на роль вместилища жизни или геохимически правдоподобного предка, от которого бы мог отколоться тот самый метеор.

– Получается, это по-прежнему наш лучший вариант, – сказала Парантам.

– При условии, что мы вообще находимся в нужной системе, – добавил Ракеш.

– Я бы не спешила ставить на ней крест. Если облет картографического зонда не даст очевидных результатов, нам придется задуматься о поиске микроокаменелостей.