Читаем Али. Жизнь полностью

– Что ты делаешь?

– Почему ты не танцуешь?

– Ты должен танцевать!

– Держись подальше от канатов…

Но Али лишь ответил:

– Тише, я знаю, что делаю.

Второй раунд прошел по такому же сценарию, только медленнее. Форман тараном мчался вперед, оттесняя Али к канатам. Али вжимался в них с широко раскрытыми глазами, в полной боевой готовности, пока Форман осыпал его ударами. Вместо того чтобы ускользнуть от канатов и танцевать по рингу, используя свое преимущество в скорости, Али замер на месте, отбиваясь короткими быстрыми ударами, отвечая одним на каждый два или три, нанесенных Форманом. Вскоре Али начал трясти головой и орать на Формана: «Это все, на что ты способен?», как он в своем время кричал на Джо Фрейзера во время их первого боя. Таков был его план? Позволить Форману избить себя? Принять на себя самые лучшие удары противника, надеясь лишить его сил? Мысль об этом ужаснула команду Али. Это стратегия подвела его против Фрейзера и Нортона, и было совсем невероятно, чтобы она сработала против могучего Формана.

«Танцуй! Танцуй!» – слышались крики команды Али.

В третьем раунде Али придерживался своей стратегии, дрался у каната, хватал Формана за затылок, чтобы замедлить его, и шептал разные гадости ему на ухо. Когда до конца раунда оставалась минута, Форман поразил Али своими лучшими ударами за ночь, тремя добротными правыми, каждый из которых пришелся точно по голове Али. Али схватил Формана за шею и снова заговорил, без сомнения, насмехаясь над силой удара чемпиона, прежде чем самому ответить пулеметной очередью ударов в последние десять секунд раунда.

Удары Али причиняли Форману боль и иногда даже оглушали его. Но Форман продолжал излучать опасность и наступал вперед. Когда Форман набросился на Али, тот отступил к канату, свешиваясь над репортерами, которые сидели на местах для прессы и озирались, словно «человек, высунувшийся из окон, чтобы проверить, бродит ли по крыше кот», как писал Плимптон.

– Это лучшее, на что ты способен? – процедил он через капу в четвертом раунде. – Ты не умеешь бить… Покажи мне что-нибудь!.. Сейчас мой черед! Держись, сейчас я тебе покажу!

В последние тридцать секунд раунда действительно наступил черед Али. Он отлип от каната и перешел в атаку, осыпая Формана стремительным градом ударов, которые тот был не в силах блокировать.

Глаза Формана опухли. Его движения замедлялись до тех пор, пока он не начал походить на лунатика.

У Формана не было запасного плана. Он знал только один способ, как драться. Когда удары Формана замедлялись, Али оставался у канатов, терпеливо ожидая шанса контратаковать. После пятого раунда секунданты Формана Дик Сэдлер и Арчи Мур начали жаловаться, что канаты ринга висели слишком свободно, и Али облокачивался на них так сильно, что соперник не мог толком нанести удары. Жаловаться было бесполезно. Сторонним наблюдателям казалось, что Али позволял Форману избивать себя. Но это было не так. На самом деле Али наносил почти столько же ударов, сколько и Форман. Главная разница заключалась в том, что удары Али засчитывались, в то время как Форман безумно махал кулаками, которые не достигали цели или всего лишь задевали руки Али. Еще одно различие было в том, что Форман самоотверженно дрался три минуты каждого раунда, пока Али сохранял свою энергию и дожидался последних тридцати секунд, чтобы ошпарить противника. Он знал, что Форман устанет от постоянных промахов, а под конец каждого раунда у него будет оставаться еще меньше сил. К этому моменту удары Али будут приносить ему больше вреда, а у Джорджа не останется времени на контратаку. Также он прекрасно знал, что его комбинации в конце раунда произведут неизгладимое впечатление на судей. В один момент, когда Али вырвался из своего окопа и изрешетил Формана особенно яростным шквалом, он взглянул на Джима Брауна, который был одним из ведущих боя, и подмигнул ему, словно бы говоря, что у него все схвачено.

В шестом раунде Али удивил Формана, выйдя в центр ринга и запустив три идеальных левых в лоб противника. Каждый его джеб сопровождался выкриком его имени из толпы, словно весь стадион превратился в его личный хор.

Джеб.

– Али!

Джеб.

– Али!

Джеб.

– Али!