Читаем Али. Жизнь полностью

Люди по всему миру прильнули к экранам. Во многих странах бой транслировали в прямом эфире по бесплатному телевидению. В Соединенных Штатах, Британии и Канаде люди отправлялись в кинотеатры и платили, чтобы увидеть событие на большом экране. Большой бальный зал отеля «Уолдорф-Астория» готовился принять две тысячи посетителей на показ боя, который был запланирован на 22:00 по местному времени. Билет за восемьдесят пять долларов включал ужин и виски, в кинотеатрах под открытым небом в районе Нью-Йорка цена за билет составляла около восьмидесяти долларов. В «Мэдисон-сквер-гарден», где за боем будут наблюдать бывшие чемпионы Джек Демпси, Джеймс Брэддок и Джин Танни, цены на билеты превысили тридцать долларов. Даже за пределами Нью-Йорка цены на зрелище были высокими: например, в Милуоки билет стоил двадцать долларов, в Солт-Лейк-Сити – семнадцать. Али хвастался, что за боем будут наблюдать два миллиарда человек по всему миру, но этому не суждено было случиться. Около 50 миллионов увидят бой в прямом эфире, и еще 300–500 миллионов посмотрят повтор. Тем не менее 500 миллионов зрителей – это колоссальное число. Для многих из этих людей Али был больше, чем боксер-аутсайдер, больше, чем афроамериканец, и больше, чем мусульманин, – он был живым символом неповиновения.

В воздухе ощущались предчувствие дождя и жажда крови. Вся страна ждала этого момента. Сотни солдат окружили ринг и заняли стратегические позиции по всему стадиону – этого было достаточно, чтобы продемонстрировать силу диктатора, но недостаточно, чтобы сдержать сорок тысяч заирцев, если бы хлынул дождь или, что еще хуже, если бы Форман прикончил Али одним сокрушительным ударом.

Прибыл Форман. Прозвучал гимн Америки, а затем гимн Заира. Пока Данди помогал Али надеть бойцовские перчатки, тот дразнил Формана. Он продолжил издеваться над чемпионом, когда судья Зак Клейтон вызвал бойцов в центр ринга и напомнил им правила поединка. «Увалень! – Али огрызнулся на Формана. – Ты сейчас опозоришься перед всеми этими африканцами!»

Рефери велел Али замолчать, но тот не послушался. «Ты слышал о моих подвигах, еще когда пешком ходил под стол! – рычал он. – Сегодня я буду драть тебя, пока ты не заплачешь, как маленький мальчик!»

Прозвенел звонок. После бесконечных разговоров (последний был буквально за минуту до выхода на ринг в раздевалке) о том, как лихо он будет танцевать на ринге и что танцы были ключом к победе над медлительным Форманом, Али не танцевал. Вместо этого он твердо прошагал в центр ринга, словно приговоренный к расстрелу.

Репортеры, сидевшие у ринга, подскочили со своих мест.

«Господи Иисусе, это договорняк!» – выкрикнул Плимптон, но его слова тут же затерялись в океане шума. Плимптон посчитал, что Али собрался стоять неподвижно, принять один удар от Формана и упасть ничком, как Сонни Листон во время их второй встречи.

У Али на уме был другой план. За несколько недель до боя он попросил совета у легендарного тренера Каса Д’Амато, который сказал ему, что Форман вел себя как школьный задира. По мнению Д’Амато, лучший способ бороться с задирой – это ударить первым со всей силы. Надо показать ему, что ты не испугался.

Именно так и поступил Али. Он нанес первые два удара и продолжил молотить на протяжении тридцати секунд, полностью отдавшись этому процессу и напрочь позабыв о танцах. Когда Форман пришел в себя и загнал Али в угол, его команда истошно закричала, словно Али был пловцом, который случайно подплыл близко к акуле. Но даже тогда, вместо того чтобы танцевать, Али переместился из угла к канатам, которые были «перевалочным пунктом на пути к падению для изможденного бойца», как выразился Плимптон из Sports Illustrated. Это смахивало на самоубийство, за исключением того, что большинство ударов Формана попадало мимо или приходилось на руки Али. Вскоре Мухаммед вернулся в центр ринга, где хорошо вмазал Форману правым прямым по голове. Форман отплатил крепким левым по лицу Али.

Остаток раунда прошел в таком же духе: два гиганта обменивались могучими ударами под крики зрителей. Али поразил всех своим непоколебимым желанием стоять и драться. Форман наносил мощные, но малоэффективные удары, предположив, что для победы ему понадобится только один действительно хороший толчок. Это были дико захватывающие три минуты действа. Когда раунд закончился, Форман сел на свой табурет и улыбнулся. Такой бой был ему по вкусу. Если Али хотел обмениваться ударами, Форман с радостью был готов подыграть ему. Если Али хотел вжаться в канат и позволить Форману изрешетить себя лучшими приемами из арсенала противника, то Форман пойдет на это даже с большей охотой.

Позже Али сказал, что хотел выяснить, может ли Форман вырваться из «комнаты между сном и явью», места, где боец оказывается, когда сигналы головного мозга становятся нечеткими. Учитывая, что Форман с легкостью выходил победителем из большинства своих боев, Али подозревал, что ему может не хватить сноровки, чтобы убежать из «комнаты». Однако неожиданная стратегия Али вызвала панику в его углу в конце первого раунда.