Читаем Али. Жизнь полностью

На родине Али чествовали как героя. Приземлившись в Чикаго, боксер в составе кортежа отправился в мэрию, где мэр Ричард Джозеф Дейли объявил 1 ноября 1974 года Днем Мухаммеда Али. Али нарядился как денди в синий костюм с шарфом на шее, в руках богато украшенная трость, которую ему подарил правитель Заира. Он поблагодарил мэра, позировал для фотографий и сказал журналистам, что ему не терпится увидеть своих четырех детей «и моего великого лидера Элайджу Мухаммада».

Из городской ратуши Али отправился в ресторан «Нации ислама» «Салам» в Саут-Сайде. На следующий день, когда он появился в доме Элайджи Мухаммада, его взору предстал человек, который утратил былое здоровье, остроту ума и силу. Многие годы ходили слухи, что сознание Посланника затуманилось. Некоторые из недавних заявлений Элайджи Мухаммада противоречили его главным принципам. Например, когда он выступал на ежегодном съезде в честь Дня Спасителей 1974 года, он призывал своих последователей прекратить винить белых людей и американское общество в своих проблемах. «Вина больше не лежит на плечах рабовладельцев, – молвил он, – с тех пор как они объявили нас свободными, и мы видим, что они не держат на нас зла». Леону Форресту, одному из писателей, который работал в «Слове Мухаммада», он сказал: «Давайте больше не будем говорить о голубоглазых дьяволах». В записях ФБР говорилось, что Элайджа Мухаммад был серьезно настроен добиться права участвовать в выборах для своих последователей.

Али по-прежнему был официально отстранен от «Нации ислама», но боец все равно не переставал называть себя верным приверженцем мусульман. Вместе с тем Элайджа Мухаммад и «Нация» продолжали получать финансовую выгоду от своей связи с боксером. По возвращении Али из Африки Элайджа вновь сказал, что он должен уйти из бокса и вернуться к «Нации ислама» в качестве проповедника. Элайджа Мухаммад повлиял на жизнь Али, как никто другой. Посланник дал Али новую религию, новое имя, заставил его развестись со своей первой женой, отвернуться от своего друга и наставника Малкольма Икса и отказаться от военной службы. «Вся моя жизнь – Элайджа Мухаммад», – сказал Али в интервью через месяц после своего возвращения из Африки.

Тем не менее он не мог заставить себя повиноваться приказу Посланника. Вернув себе титул чемпиона, он не был готов завязать со спортом.

Неужели вера Али пошатнулась, а его аппетиты возросли?

«Мне правда неловко, когда я зарабатываю столько денег с такой легкостью, – сказал он в ходе одной пресс-конференции после боя в Африке. – Драка с Джорджем Форманом принесла мне легкие пять миллионов… С этого момента я хочу, чтобы мой гонорар за все чемпионские бои покрывал лишь затраты на тренировку, а все остальное передавалось нуждающимся». Говоря о последних, он, в частности, упомянул «Нацию ислама» и Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения, хотя эти организации преследовали разные цели. На вопрос, может ли Али когда-нибудь стать лидером «Нации ислама», он ответил: «Нет, сэр, я не хочу быть лидером. Я живу недостаточно праведной жизнью, чтобы стать духовным лидером».

Через неделю после того, как в Чикаго отпраздновали День Мухаммеда Али, праздник перенесся на улицы Луисвилла. Чирлидеры и марширующий оркестр Центральной средней школы приветствовал Али по его возвращении в родной город. Там была и Одесса Клей, которая щеголяла в белой норковой накидке, которую недавно подарил ей сын. Мэр объявил, что улица в центре города, Армори-Плейс, будет переименована в Мухаммед Али-Плейс. Али объявил, что после всех своих путешествий он по-прежнему считает Луисвилл самым лучшим городом в мире, «во многом потому, что я сам отсюда». Он сказал студентам средней школы выполнять домашние задания, чтобы им не понадобилось нанимать столько юристов, сколько пришлось ему. После десятиминутной речи в аэропорту Али сел в белый лимузин «Кадиллак» с двумя телефонами, телевизором и холодильником, встал, высунул голову через раздвижную крышу и помахал толпе на прощание.

«Мужик, ты величайший!» – крикнул один из фанатов, и Али подмигнул ему.