41. Грохот в джунглях

Два часа ночи, на календаре 30 октября, долгожданный день боя. Мухаммед стоял на берегу великой реки Заир, которая раньше носила имя Конго. Поваленные деревья плыли вниз по реке, словно спички. Сквозь теплый и влажный воздух бледно светила луна. Али, одетый в черное, стоял в окружении своих самых доверенных людей. Они молчали, словно солдаты, с минуты на минуту готовые отправиться на опасное задание.

Час спустя в своей раздевалке на стадионе Киншасы Али попытался разрядить обстановку.

– Что случилось? – спросил он. – Чего это все так испугались?

Вот фильм ужасов, который он посмотрел ранее вечером, «Кровавый барон», и правда был страшным, а борьба с Джорджем Форманом нет: «Это не что иное, как очередной день в полной неожиданных поворотов жизни Мухаммеда Али!» Он закатил глаза в притворном страхе и переоделся в белые боксерские шорты с черными полосами и длинный белый халат, окаймленный черным африканским узором. Обычно Бундини подбирал для Али халаты, и в руках у него был один: выкрашенный в цвета Заира и с картой страны в районе сердца. Но Али не хотел носить халат Бундини.

– Посмотри, насколько лучше выглядит этот халат, что на мне, – сказал Али, крутясь перед зеркалом. – Он африканский. Посмотри в зеркало.

Бундини отказывался смотреть.

Али шлепнул его:

– Ты смотришь, когда я говорю тебе! И без фокусов.

Бундини все равно отказывался смотреть.

Али снова отвесил ему шлепок. Бундини уперся и наотрез отказывался восхищаться халатом Али.

Али пожал плечами и сел на край массажного стола под медленно крутящимися потолочными вентиляторами. Низким голосом нараспев он начал что-то бормотать про себя. Он вспоминал старые рифмы и любимые фразы, словно пройдясь по вершкам своей карьеры: «Порхай как бабочка, жаль как пчела… Ты не можешь ударить то, что не видишь… я был сломлен… я был на дне… но никогда не был в нокауте… должно быть, перед глазами темнеет, когда тебя нокаутируют… Меня никому не остановить». В заключение он сказал: – А теперь давайте устроим грохот в джунглях!

Он спрыгнул со стола и попытался приободрить Бундини.

– Бундини! – крикнул он. – Мы потанцуем?

Ответа не последовало.

– Мы не будем танцевать, Бундини? Ты знаешь, что я не могу танцевать без тебя.

Бундини все еще был расстроен. Наконец он ответил:

– Эх, хорошо, чемпион. Будем танцевать всю ночь.

– Мы потанцуем с ним?

– Всю ночь напролет!

Чей-то голос объявил: «Осталось десять минут».

Данди забинтовал руки Али. Тренер убедился, что у него есть все необходимое для боя: ватные палочки в кармане рубашки, пузырек с нюхательными солями, спрятанный за ухом, коагулянтные порошки и марля в левом заднем кармане, жидкие коагулянты и хирургические ножницы – в правом, и аптечка, наполненная льдом, большим количеством марлевых прокладок, дополнительной парой шнурков, запасной капой и нюхательными солями.

Герберт Мухаммад отвел Али в туалетную кабинку – единственное место, где они могли уединиться, – и мужчины помолились.

Али спокойно прошагал по стадиону и вышел на ринг в сопровождении своей привычной свиты – Рахмана, Данди, Герберта, Бундини, Килроя; все они смахивали на участников похоронной процессии, плюс десятки заирских солдат в белых касках. Гигантский портрет Мобуту маячил над стадионом. Али улыбнулся, когда проходил мимо Джо Фрейзера, сидящего у ринга, а затем перелез через канаты и начал танцевать и драться с тенью. Он снял халат, его тело сияло в лучах софитов, и тысячи пар глаз следили за его движениями. Когда он танцевал и махал руками, толпа скандировала его имя, будто они много месяцев репетировали этот момент. В некотором смысле так оно и было.

На часах было четыре утра. У ринга пустовали тысячи мест по 250 долларов, зарезервированных для американцев и европейцев, которых Дон Кинг надеялся завлечь на матч. Но за пределами внутреннего круга, куда только хватало глаз, растянулась толпа из более чем сорока тысяч заирцев. Для тех, кто сидел на дешевых местах, Али и Форман были маленькими черными точками, а их быстрые и отточенные движения невозможно было различить. Для защиты от тропического ливня над рингом была построена рифленая жестяная крыша, которая лишь мешала обзору с дальних мест. Но зрителям не было дела до того, что их обзор был частично заблокирован или что они могли промокнуть в случае дождя. В ожидании этого события они не спали всю ночь. Наконец-то пришло время действовать. «Али бумае!» – послышалось отовсюду. Али помахал рукой, управляя толпой, словно дирижер огромного оркестра.