Возможно, Гувер был параноиком и расистом. Возможно, он вел себя как тиран. Но у него могли быть реальные причины для беспокойства: когда такие влиятельные фигуры, как Али и Кинг, выступали против войны во Вьетнаме, все больше американцев начинали сомневаться в необходимости военной кампании; все больше людей задавались вопросом, почему они должны посылать своих сыновей на гибель в конфликте, суть которого они до конца не понимали. По словам активиста движения за гражданские права Джулиана Бонда, отказ Али воевать запустил цепную реакцию. «Люди начали говорить об этом на улицах, – сказал Бонд писателю Дэйву Зирину. – Это было у всех на устах. Али заставил людей, которые никогда не думали о войне, и черных, и белых, задуматься над этим вопросом. Последствия были ошеломительными». Позиция Али была не единственной причиной, по которой люди стали более критически относиться к войне. Журналисты во Вьетнаме снимали сюжеты и писали статьи об ужасах и бессмысленности конфликта. В то же время все больше молодых людей были призваны на службу. Как выразился Джулиан Бонд, поднялась «волна» вопросов: почему Америка была готова пожертвовать таким количеством жизней своих граждан во Вьетнаме? Почему среди жертв было непропорционально большое число чернокожих? Почему так много состоятельных белых мужчин уклонялись от службы, поступая в колледж или нанимая адвокатов, которые использовали лазейки в законе, в то время как на службу попадали бедные люди? И как гласила листовка «Студентов за демократическое общество»: «Что это за Америка, чей ответ на бедность и угнетение во Вьетнаме – напалм и дефолиация? Чей ответ на бедность и угнетение в Миссисипи – молчание?»

В Ньюарке делегаты Первой национальной конференции «Власть черным» проголосовали за то, чтобы рекомендовать темнокожим спортсменам бойкотировать Олимпийские игры и все боксерские матчи до восстановления чемпионского статуса Мухаммеда Али. «Мы должны бойкотировать весь бокс, все бои, каждого спонсора на национальном уровне, – сказал Дик Грегори. – Где бы они ни сражались. И только это заставит их вернуть ему [Али] титул». Помимо этого, делегаты, многие из которых были в народной африканской одежде, проголосовали за бойкот изданий, в которых размещалась реклама выпрямителей для волос и отбеливающих кремов.

Freedomways, журнал, ориентированный на темнокожих читателей, был одним из немногих изданий, которые зрели в корень протеста Али: «Случай с господином Али поднимает вопросы, которые имеют большое значение для всей страны и особенно для 22 000 000 американцев африканского происхождения. Это дело совершенно не касается вопиющей безнравственности конкретной войны с вьетнамским народом, против которой Мухаммед Али протестует вместе с миллионами других американцев. Не менее далек этот вопрос и от конституционно гарантированного права отказаться от службы по религиозным убеждениям».

«Мы не требуем особых привилегий для афроамериканцев, но мы ставим под вопрос моральное право этой нации, основываясь на ее послужном списке, по первому требованию призывать темнокожего человека на службу и отправлять его за тысячу миль от родных берегов, чтобы он рисковал своей жизнью ради общества, которое исторически угнетало его».

В одном из последних стихотворений, написанных перед своей смертью, чернокожий поэт Лэнгстон Хьюз размышлял о реакции белых расистов на движение за гражданские права и на растущую критику войны во Вьетнаме среди афроамериканцев. В поэме Backlash Blues Хьюз писал, что Америка наградила чернокожих второсортными домами и школами. Он вопрошал:

26. Мученик

Али был на мели. Он столкнулся с уголовными обвинениями в связи с невыплатой алиментов от своей бывшей жены. Он поссорился со своими родителями. Его собственный адвокат предъявил ему иск, утверждая, что Али задолжал ему 284 615 долларов судебных издержек за проведенную работу, благодаря которой он не угодил в тюрьму по обвинениям в уклонении от призыва.

Тем не менее он сохранял спокойствие. В ситуации, когда ему не нужно было участвовать в боях, тренироваться и проводить время со своей командой, он мог уделять все внимание своей новой жене. Белинда поддержала решение Али отказаться от военной службы, даже если это было чревато тюремным заключением для ее мужа и бедностью для них обоих. Молодые люди все еще узнавали друг друга. Они приспосабливались к тому, чтобы делить пространство в одном доме. В Исламском университете Мухаммада Белинду учили, как быть домохозяйкой, и теперь она использовала эти навыки: каждый вечер стряпала, стирала и гладила одежду для своего мужа. «Она была словно легкомысленная маленькая школьница, – сказала Шарлотта Уодделл, двоюродная сестра Али, которая жила в цокольном этаже дома молодоженов. – Они всегда шутили и смеялись, все время смотрели телевизор, ели попкорн».