Читаем Али. Жизнь полностью

Когда Браун встретился с Али вечером перед собранием, тот ясно дал понять, что он был непоколебим. Однако Али предстояло столкнуться с серьезной публикой. Мужчины, которые собрались в Кливленде, были настроены решительно. Некоторые из них были военными ветеранами. Другие верили, что идеология Элайджи Мухаммада была расистской и могла привести к апартеиду. Они собирались по крайней мере хорошенько отчитать Али, если боксера не получится переубедить.

«Моей первой мыслью было, что это непатриотично», – вспоминал Вилли Дэвис, игрок защиты за «Пэкерс». Дэвис намеревался сказать Али, что тот должен отдать долг родине, отслужив в армии.

Но стоило Али зайти в комнату, как все поменялось. Произвести незабываемое первое впечатление Али помогали его размер и сила: когда он входил в комнату, лишь один его вид действовал на людей так же эффективно, как его быстрый джеб, который, в свою очередь, подготавливал почву для сокрушительного удара правой, которым в случае Али была его магнетическая личность. В этот раз почти все присутствовавшие в комнате были большими, сильными и уверенными. Тем не менее Али удалось выделиться, затмив других мужчин своей энергией и нескончаемым потоком быстрой речи. Он не мог долго усидеть на своем месте, перебивал других и шутил. Когда настал его черед выступить с речью, он сделал это быстро и целеустремленно, как проповедник, который расхаживает в проходах своей церкви, устанавливает зрительный контакт с паствой, называет людей по именам и заставляет каждого человека в комнате почувствовать, что он обращается именно к нему. Когда Али пытались поставить в тупик трудными вопросами, он никогда не занимал оборонительную позицию. Мухаммед говорил страстно, уверенно, приправив свою речь хорошим юмором, явно наслаждаясь дебатами.

«Я знаю, что должен делать, – сказал он группе. – Моя судьба в руках Аллаха, и Аллах позаботится обо мне. Если сегодня я выйду из этой комнаты и умру, это будет воля Аллаха, и я приму ее. Я не волнуюсь. В начале обучения мне сказали, что Аллах испытывает нас всех. Возможно, это мой тест».

Джон Вутен подтвердил, что целью встречи был бизнес, а не вопросы морали. Но в то же время, по его словам, собравшиеся хотели услышать от самого Али, почему он отказывался от военной службы.

Кертис Макклинтон, полузащитник «Канзас-Сити Чифс», значился в резерве первой очереди Вооруженных сил США. Он сказал Али, что уважает религию боксера, но призвал его подумать о своей стране: «Дружище, все, что от тебя требуется, это получить форму и заниматься боксом на военных базах по всей стране… присутствие на военных базах зарядит военных мотивацией… покажет, что мы помним о них и относимся к ним с уважением». Казалось, что Али задумался об этом, словно увидел положительную сторону в своей военной службе. «Внутри него бушевал конфликт, – сказал Макклинтон, который сравнил Али с ребенком, которому предстояло принять взрослое судьбоносное решение, и варианты были отнюдь не черно-белыми. – Он очень складно и подробно говорил о своем обращении в ислам. Но кем он был на самом деле?» По словам Макклинтона, Али много смеялся во время встречи, что, возможно, было признаком его неуверенности. По этому поводу Макклинтон заметил: «Если вы знаете Мухаммеда Али, это был его способ выхода из сложных ситуаций».

Непреклонная позиция Али покорила Билла Расселла. По словам Рассела, боксер мог без труда пойти на компромисс. Али мог бы сохранить свою веру, но при этом сыграть на публику. Он мог бы убедить себя и других, что от него не будет проку «Нации ислама» или движению «Власть черным», если ему придется мотать срок в тюрьме. Рассел сказал, что люди, собравшиеся в Кливленде, были готовы помочь Али, если бы он передумал и пошел на компромисс. Мужчинам казалось, что они убедили боксера заключить сделку с правительством, чтобы он мог продолжать борьбу как на ринге, так и за свой народ. Они были готовы принять на себя часть критики со стороны чернокожего сообщества, если Али подвергнется нападкам за перемену своих взглядов. Но, по словам Рассела, в ходе встречи стало ясно, что Али не пойдет на компромисс.

«Три, четыре, пять часов – я не знаю, сколько времени мы провели в этой комнате, – вспоминает Джим Браун. – У всех была возможность задать ему любой вопрос. В итоге мы убедились, что его позиция искренне основывалась на религии, и мы решили поддержать его».

Браун отвел группу на пресс-конференцию. Али, Браун, Рассел и Льюис Алсиндор сидели за длинным столом, остальные стояли позади.

«Мне больше нечего вам сказать», – заявил Али, возможно догадываясь, что репортеры рассчитывали на сенсацию и надеялись услышать, что он отступил от своей антивоенной позиции.

«Мы выслушали его доводы и убедились, что он абсолютно искренен в своих убеждениях», – сказал Браун СМИ.