Читаем Академия Шекли полностью

— Барон запретил интервью и съемку в доме, — отрезала симпатичная горничная. Она держалась замкнуто и подчеркнуто строго.

— Ага, значит, тут он жил? — с видом простака и ротозея Лео окинул комнату глазами. Доверенным слугам Меермонд платил щедро: обстановка смотрелась вполне респектабельно. От Лео не укрылись признаки тщательной уборки.

— Что, он прямо здесь кислоту выпил?

— Вы закончили сборы? Я провожу вас.

В замужестве дочь Крота не разжилась барахлом. Угодила от скряги к скопидому. Антиквары больше склонны брать и держать, чем дарить и сорить. Вдова Гота велела забрать все, включая тряпки, предназначенные в стирку. Когда еще закон разрешит ей взять свою долю имущества? Одеваться же надо сейчас.

— А в самом деле, здорово. Раньше я не бывал в таких домах. Говорят, у Динке был графин с кровью дракона — правда?

— С камедью, — с легкой усмешкой поправила горничная. — Это смола дерева дам-аль-ахавейн, его называют драцена.

— Можно посмотреть? Дам двадцать талеров, — сразу добавил Лео.

Горничная колебалась. Парень с запиской вдовы, допущенный в дом охраной, не походил на репортеров из вечерних газет, которые порой скреблись в дверь второго дома консула. Вдова молода, но достаточно умна, чтобы не поручать заботу о вещах случайным лицам.

— Оставьте сумки. Идемте. Только молча и в темпе.

Лео мигом достал полусотенную купюру.

— Ни-ни! Никакой сдачи! Покажите что-нибудь интересное, на свой выбор.

— У вас мобильник с веб-камерой? — сурово спросила падкая на деньги горничная. — Положите в задний карман брюк. Съемка запрещена, ясно?

Лео запоминал коридоры, лестницы и двери. Готвин, земля ему пухом, был истинным музейным червем, раз согласился обитать в склепе. Вот как традиции уродуют людей. И жену сюда же приволок! Каково здесь жилось дочери Крота? Надо любить антиквариат, поклоняться ему, трепетать от осязания древностей и видеть их во сне, чтобы вселиться в гробницу, которую представлял собой второй дом.

— Неуютный домик. Холодно и глухо, жуть пробирает. Как вы в таком…

— Я живу в другом месте.

— Еще бы! Переночуешь раз — и заболел.

— Тише! Это реставрационный зал. Ничего не касайтесь.

— Ух ты, сколько всего!.. — Лео отметил, что в полутемном зале нет ценных вещей. Или они — вон там, скрыты голубой пленкой.

— Вот кабинет первичной очистки. Входить нельзя! Смотрите отсюда.

В просторных нежилых комнатах сгущалась тьма. Безмолвие, скопившееся, как стоячая вода, недовольно вздрагивало от голосов и давило на вошедших, словно стремилось вытеснить их из своих владений. Голубая пленка в сумерках теряла цвет, становясь мертвенно-серой, и напоминала паутину.

— Ну как, поглядели?

— Да-а, картина! Я бы не взялся караулить это хозяйство.

— Чего бояться? — горничная ощущала себя почти хозяйкой, дом был предметом ее гордости. — Все содержится наилучшим образом.

По ходу экскурсии Лео отследил два багажных контейнера из девяти. Правда, бо€льшую часть помещений и подвал он не увидел. В крайнем случае придется обойтись тем, что распаковано.

— Спасибо, милая. Дом, как в кино! — расшаркивался он, вновь входя в комнаты Динке. — Эй!.. а это что такое? Кто тут рылся?

Сумки были повалены набок и растащены в стороны, а одна к тому же раскрыта. Часть белья в беспорядке валялась рядом.

«Извращенцы, — Лео тотчас заподозрил охранников. — Железный торс, алмазный глаз, а на поверку — фетишисты. Кого Кротенок обвинит в пропаже? Меня, невинного! Ах, бесстыжие свиньи… Вот что называется: грабить вдов и сирот. Причем в открытую! Вытащили, разворошили, истоптали — и так оставили».

При виде разбросанных тряпок горничная слабо ахнула и отшатнулась. Ее растерянность длилась секунду. Она тихо приказала Лео:

— Забирайте и уходите. Скорее.

— Что за спешка? А вещички? Надо бы проверить, а то…

Горничная кинулась торопливо сгребать белье. Суетясь, она волновалась все сильней. Порывисто скомкав оставшиеся трусы и лифчики, она подхватила сумки и, всучив все это Лео, стала энергично выпихивать его в коридор, шепотом твердя при этом:

— Уходите. Уходите. Или я позову…

— Да, я им как раз хотел вопрос задать. По-моему, если они подрядились стеречь дом, то шарить по сумкам квартирантов…

— Да уходите же! — она толкнула его в грудь. Глаза ее блуждали точь-в-точь как у дочери Крота — туда-сюда, туда-сюда. Когда Лео оказался за дверью, горничная быстро захлопнула и прижала ее.

— Закройте. Ключ у вас.

Лео не понял ее внезапного и беспричинного испуга, но препираться с девушкой было излишне. Поставив сумки и кое-как рассовав излишки белья по карманам, он проворно выполнил ее просьбу. После чего она таким форсированным маршем проводила его к выходу, что и спросить-то ничего не удалось. В памяти отложилась ее вымученная прощальная улыбка и сверлящие взгляды охранников.

— Все болтают о том, что Готвин скопытился, — довольно усмехался Уакеро, оглядывая свой стакан с вином. Он имел право пить и отдыхать с тех пор, когда смог привезти в Европу груз майянских вещиц шестого века и доказать, что его компаньоны умерли от естественных причин.