Читаем 1905-й год полностью

Как только в Риге стало известно о событиях 9 января, в городе закрылись театры, институты, гимназии, два дня проходили многолюдные демонстрации, которые полиция и войска пытались зверски подавить. В Риге шли настоящие уличные бои: трещали залпы, озверевшие казаки пускали в ход сабли, специальный унтер-офицерский батальон орудовал штыками и прикладами… Битва была кровавой. Убегая от солдатских пуль, демонстранты сошли на лед Двины. Недостаточно крепкий, он стал проламываться. Десятки людей утонули в ледяной воде. Даже по официальным данным в результате оказалось 48 убитых и 50 раненых, а по более точным — 73 убитых и свыше 200 искалеченных. Гораздо меньшие потери понесли «доблестные» царские вояки. Это и понятно. Плохо вооруженные рабочие и студенты могли ответить на залп выстрелом, на кавалерийскую атаку — броском булыжника. «Не предъявляя первоначально никаких^[2] требований, — подчеркивал в своем донесении в Петербург старшин фабричный инспектор, — рабочие, переходя с фабрики на фабрику, везде останавливали работу. 13 января почти все фабричные и некоторые ремесленные заведения, имеющие в сложности свыше 39000 рабочих, бастовали»^{99}.

Выступление рабочих возглавил Рижский комитет Латышской социал-демократической рабочей партии. Эффективность его руководства признала даже царская администрация. На третий и четвертый день после начала событий, сообщала в столицу фабричная инспекция, «на многих фабриках появились общие, везде отнородные (подчеркнуто в тексте документа. — К. Ш.) требования, близкие к требованиям рабочих Петербурга и других городов»^{100}. В Риге, как и везде в России, требовали политических свобод, уничтожения самодержавия, 8-часового рабочего дня, улучшения экономических условий жизни.

Рижане действовали настолько организованно, что царские власти разводили руками от удивления. На одном из крупнейших заводов города — «Фениксе» — директор отказался разговаривать с выборными депутатами рабочих и объявил об увольнении «зачинщиков».

Вот что рассказывает об этом чиновник министерства финансов: «Завод забастовал. Настроение было крайне возбужденное. Рабочие бросились за топорами и грозили серьезным разгромом. Тогда директор вызвал отвергнутых ранее депутатов и просил их до возобновления переговоров успокоить толпу (2200 человек). Спокойствие на глазах инспектора было восстановлено за 3 минуты времени, возобновились переговоры с депутатами, и после достигнутого соглашения, рабочие немедленно, как один человек, все стали на работу»^{101}.

Кровавые столкновения имели место и в других городах Прибалтики. В Ревеле «рабочее движение с удивительной быстротой охватило в 2–3 часа положительно все виды наемного труда: фабрично-заводских рабочих, железнодорожных, портовых, ремесленных, служащих конки, прислугу. Через несколько дней настроение передалось и в деревни — на мелкую сельскохозяйственную промышленность и мызных рабочих»^{102}. Началась забастовка, ставшая почти всеобщей: город погрузился во тьму, закрылись магазины, остановился транспорт. 14 и 15 января и в Ревеле загремели залпы. Более 10 человек было убито, около 100 ранено.

Особенно сильные революционные выступления произошли в Царстве Польском (так тогда называлась часть Польши, входившая в состав царской империи). С первых же дней движения руководство им взяла в свои руки социал-демократическая партия Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ). Уже 10 января Главное управление СДКПиЛ обратилось с листовкой, в которой призывало: «Рабочие! Не будем последними в борьбе, которую рабочие во всей России должны вести против русского правительства; от солидарной борьбы рабочего люда России и Польши будет зависеть осуществление политической свободы для народа»^{103}. С утра 14 января в Варшаве началась забастовка, через день ставшая всеобщей. Рабочие вышли на улицы, собирались группами, стали взламывать оружейные магазины и разбирать оружие.

Уже к 16 января в результате вооруженных столкновений было убито около 50 человек и ранено около 60 (установить точно цифры не представлялось возможным, так как рабочие уносили убитых и раненых товарищей).

В воскресенье, 16 января, солдаты опять открыли пальбу. В этот день еще было «убито до 60 чел., цифра раненых пока не определена»^{104}. Борьба в Варшаве сразу же приняла классовый характер. В своем «Отчете» СДКПиЛ писала, что в первые дни «некоторые солдаты стреляли вверх: обер-полицмейстер пришел к заключению, что убитых мало, и строжайше приказал получше целиться»^{105}. В следующие дни лейб-гвардейцы «исправились». Причем особую жестокость по отношению к восставшим проявляли офицеры-поляки — корнеты Долинский и Пшездецкий, не только внимательно следившие за солдатами, по и лично стрелявшие в народ.