Читаем 10 секунд полностью

– И на что же, – Джейк был наполовину зол, а наполовину раздражён.

– Мне самому сказать или …

– Я сама, – перебила я Уилла, оборачивая к себе парня.

Я молчала, пока до брата Джейка не дошло, что он в этой комнате лишний. Уилл медленно покинул гостиную, посвистывая.

– Что я должен знать? – спросил парень, немного отстранившись.

– Просто твой братец застал меня за тем, как я играла на фортепиано, – сдержав недолгую паузу, произнесла, указывая на инструмент.

Джейкоб был в шоке. Хотя, это даже мягко при мягко сказано. Я думала его хватил инсульт, когда он стоял, замерев минут пять, абсолютно помалкивая. Надеюсь, в этот момент он хотя бы дышал.

– Откуда ты умеешь играть на нём? – спросил он, к моему счастью. Живой.

– Училась в детстве, закончила музыкальную школу, потом играла дома для родных, – ответила я, слегка пожимая плечами.

– Но … – начал было он, возведя руки в воздухе.

– Об этом никто не знал, я не играла несколько лет, – часто заморгала я, пытаясь улыбнуться или как-то оправдаться, делая вид, что мне совершенно не больно говорить об этом.

– Почему?

– Считала, что музыка напоминает мне слишком много моментов прошлого, – прошептала я.

– А сегодня? – очередной вопрос.

– Сколько же ты хочешь знать, – вздохнула я.

– Все. Я имею право.

Почесав уставшие глаза, я отодвинулась от него, сев в одну из соф. Пора открыть ему правду. Пора снять с себя этот тяжкий груз.

– Давай всё по порядку?

Джейкоб утвердительно кивнул, садясь напротив меня, готовясь внимательно слушать. Понимая, что это займёт очень много времени, я приготовила свою нервную систему к безумному взрыву откровений. Пришло время правды, как для него, так и для меня.

– Все в округе всегда считали, что нас было двое в семье, но ошибались, – начала я свою историю, – все родственники и друзья думали, что были я да Дэвид, Дэвид да я. И всё. Но было нас в семье трое детей, – настала пауза, я готовилась рассказать секрет, который скрывала ото всех много лет, – у нас был брат, звали его Ричард. И он был моей половинкой. Мы были близнецами. Когда нам исполнилось по три года, врачи поставили брату неизлечимый диагноз, при котором он не может не двигаться, не играть … ничего, что делало ребенка ребенком. Меня эта опасность миновала, хоть организм и продолжал быть слабым на протяжении всей жизни. Я легко могла подцепить любую заразу или вирус, но Ричарду досталось самое ужасное. Понимать его могла только я, говорить с ним удавалось только мне, и как из этого следует, то доверял Ричард только мне, – я передохнула, сцепив руки в замок. – Он рассказал мне, что хочет услышать самые прекрасные звуки в мире. Это была его мечта, – я широко улыбнулась воспоминаниям, встречавшие меня, – Я долго ломала голову над тем, что же такое преподнести ему, пока однажды ответ не пришёл сам. – долгая пауза, при чём Джейк ни в коем случае не перебивал меня, – Я смотрела канал культуры, где вечно играют какие-нибудь оркестры или музыканты-позеры, и Ричард услышал симфонию, которая навсегда опечаталась ему в память. Я не помню, как она называется, ни, кто именно её исполнял, но я помню восторг в глазах умирающего брата. Спустя много месяцев поиска этой симфонии, до меня дошло, что ему понравилось не определённое музыкальное произведение, а именно звучание самого инструмента – фортепиано. Прошло около трёх лет, прежде чем я смогла исправно играть на нём. Я играла для родных, но в основном для двойняшки, для своей погибшей части души. Спустя еще два года, ему стало хуже, а через шестнадцать месяцев его не стало. Совсем и навсегда. Господи. Мне так его не хватало эти годы. Он не виноват, что заболел, что вдруг исчез из моей жизни. Джейк. Я так тоскую по нему, будто оторвали живую плоть от плоти. Мы были так близки, так неразлучны, а потом его вдруг не стало. У нас было слишком мало времени. Его столько в жизни ждало, но он не дожил, он не смог справиться, он исчез, оставив в моей душе огромную дыру, которую никто и никогда не сможет заполнить. Я никогда не смогу смириться с этим. Он прожил слишком мало, – уголки губ моих опустились, глаза округлились и потускнели, закрыв лицо руками, я наконец полностью дала волю своей боли, разрыдавшись, что было сил. Я больше не сдерживалась и постепенно становилось на одну молекулу меньше, а Джейк выглядел мертвецки бледным. – Пойми, Ричард был частью меня. Поэтому каждый раз, когда случается что-то действительно интересное, я думаю «он обязательно придет, и я ему все расскажу», совершенно забывая о том, что он больше никогда не придет.

– Но что заметил здесь Уилл? – спросил он, протягивая руку, которую я крепко схватила, словно спасательный круг.