– Знаешь, а ведь я всегда наблюдал за тобой, – вдруг признался он, – ты была такой потерянной в первый год учёбы, – парень покачал головой, погружаясь в воспоминания, – я хотел было подойти и поздороваться с тобой, хотел подружиться и может быть помочь, но Алекс меня опередил, – я рассмеялась тому, как он ревностно это произнёс, – я был расстроен. Честно. Но потом я стал замечать, что ты больше никого к себе не подпускаешь, – он нахмурил брови, посмотрев мне в глаза, – я так хотел узнать, что же творится в твоей маленькой головке. Что с тобой произошло, и кто сделал это с тобой? Я словно на себе ощущал, что тебя что-то мучает и ре отпускает, надеюсь, когда-нибудь ты сможешь довериться мне, как это сделал я. – его тёплые руки обхватили моё лицо. – Миа, я так долго ждал тебя, – а потом он поцеловал меня, словно маленький школьник. Это был невинный поцелуй, поцелуй, которым он выказывал свою привязанность.

– Думаю, когда я решусь рассказать тебе всё, ты будешь немного удивлён, – заверила я, отвечая на его поцелуй. – Но тогда ты будешь уверен, что я доверяю тебе всю себя и свою жизнь, что духовно я только твоя, – грустная улыбка озарила мое лицо.

– Я полюбил тебя еще там на пороге школы, когда ты не знала куда деваться от толпы и смущения со своей клаустрофобией. Тогда я понял, что ты должна быть моей, и это случилось, – Джейк покрывал поцелуями моё лицо, – скажи мне, что это всё наяву.

– Мы стоим на подножии обрыва, наблюдая за ночным городом, освещённые светом звёзд и окружённые светлячками, – прошептала я, – я сама с трудом верю, что это не сон, но если это он, то я не хочу просыпаться.

Глава 19

Я с трудом открыла потяжелевшие глаза, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Голова, мягко говоря, гудела от недостатка сна и приличного отдыха, а тело ныло и срочно требовало тёплой и освежающей ванны, чтобы смыть все плохие и удручающие события этих дней. Протерев глаза, я подняла голову и увидела коварную улыбку Оливии.

– Ты чего так смотришь на меня? – вместо приветствия и обыденного «доброе утро» задала ей вопрос. Мне было страшно даже представлять на кого в тот момент я была похожа. Хотя перед Олив было нет так уж и стыдно показываться во всей «красе», уверена, она, как девушка, должна меня понять.

– Во сколько ты вчера вернулась с прогулки? – в свою очередь озадачила она меня.

– Ты что еврейка?

– Нет, – в недоумении ответила она.

– Тогда зачем отвечать вопросом на вопрос? – завидев её выражение лица, засмеялась, что было сил.

– Миа! – прикрикнула Олив, запуская в меня подушкой.

С улыбкой вспомнила вчерашнюю ночь, проведённую с Джейком. Как мы в тишине ночи сидели на свежей траве и наблюдали за уснувшим городом. Тогда магическая тьма обволокла нас, но это смотрелось не хуже, чем горящие огнями дома вдалеке. Это было завораживающее зрелище и бездонно темно вокруг, словно мы – герои, держащие оборону за наш маленький городок. Я вспомнила, как крепкие руки обнимали мою талию, как моя голова покоилась на плече парня, которого полюбила. Я вспомнила, как мы складывали бесчисленные звёзды в созвездия. Вспомнила, как мы наблюдали за постепенно угасающими огнями в домах. Я вспомнила, как была довольна и умиротворена. Меня ничто не тревожило, не мучило, впервые за многие годы я чувствовала себя на своем месте, что больше ничего на свете не причиняло мне затруднений, не сводило с ума.

– По-моему я вернулась сразу, как взошло солнце, – задумалась, прокручивая всё сегодняшнее утро.

Мы с Джейком встретили рассвет, когда наши глаза почти что слипались. Джейк тогда вскочил и закричал от радости, что грезил давней мечтой, и она сбылась! Я искренне радовалась за него, потому что помогла исполнению этого каприза. Потом мы поехали домой. Дороги были пустынны и мертвы. Ни одного человека или даже дворняжки, что показалось мне довольно странным. Магазины были заперты на замки, а сам город навевал страх и опустошённость. Наверное, это единственное, что немного спустило меня с небес на землю.

Зато, оказавшись дома, я сразу легла в расстеленный мамой заранее диван. Я настолько мало спала, что даже присниться ничего не успело. Но плюс был в том, что при этом не пришлось ворочаться с бока на бок, ожидая пока придёт сон. Я отключилась, как только моя голова коснулась подушки. Вот бы всегда иметь такую способность.

– И ты, наверное, всё еще хочешь спать? – поинтересовалась она, всё ближе приникая к моему лицу.

– Какая ты проницательная, – сарказм – это болезнь, которую не излечить.

– А во сколько решающая вечеринка у Джейка? – вновь задала вопрос Оливия, приподняв бровь в ехидстве, надоедая мне.

– К чему ты клонишь? – не выдержала я.

– А к тому, что вечеринка у тебя в шесть, а если мне не изменяет память, то, когда я смотрела на часы пару минут назад, было без тринадцати два, – произнесла она тираду с коварной улыбкой.