Наверное, Джейк понял, что я не стану отказываться от своей задумки, потому что на самом деле чувствовала себя немного неуклюже, и смиренно пожал плечами. Его глаза смотрели вдаль, куда-то очень далеко, за пределами моего понимания, словно о чем-то размышлявшие с усердием. Он обижен и разочарован немного, это было понятно с одного взгляда, но у меня не было времени жалеть о своём решении. Решив прислушаться к своему внутреннему голосу, в ответ на его осуждение виновато ухмыльнулась. Я захлопнула дверь и направилась в ванную комнату.

Глава 18

Я недоуменно, даже с некоторым раздражением смотрела на своё отражение. Под глазами, ставшими черными, цвета бездонной дыры от усталости, залегли глубокие мешки, щёки впалые и бледные, будто меня морили голодом минимум два месяца, губы поджаты, словно карандашом провели прямую белую линию, не заморачиваясь над «картиной». Переодевшись в узкие тёмно-синие брюки, серебристый шерстяной свитер и белые носочки, я и подумать не могла, что придётся краситься. Обычно, я этим не занималась.

Быстро наложив тонкий слой тонального крема, накрасив ресницы тушью, брови подчеркнув карандашом, а губы обведя бледно-розовой помадой, я поняла, что немного спасла положение, став менее мёртвой. Чудеса все-таки случаются, особенно качественным косметическим средствам. Что же, такое расположение вещей меня успокаивало. Распустив волосы, струящиеся по плечам рыжеватой волной и расчесав их, я вышла из комнаты, глубоко вздохнув для храбрости.

– Я готова, – прошептала тише, чем казалось, открыв дверь в свою спальню.

Джейк стоял спиной к двери и наверняка меня не услышал. Парень внимательно что-то разглядывал у себя на руках. Предмет выглядел как небольшая толстая книжка в кожаном переплёте, но подойдя поближе, я поняла, что это был альбом. Наш семейный альбом, в котором было полно фотографий из детства.

– На этой фотографии мне было три, – улыбнулась я, указав на верхнюю левую фотографию.

Джейк слегка вздрогнул и еще внимательнее на неё посмотрел. Я лежала в круглой ванночке и смеялась, как ненормальная. Рядом со мной плавала жёлтая резиновая уточка и фиолетовый осьминог. Мама плескала на меня воду и улыбалась на камеру. Давно я не видела её такой естественной и живой, такой … настоящей. В этот момент она была самой собой, без фальшивых фраз, без натянутой и искусственной улыбки. Мама была совершенной. Её прекрасная душа дарила мне спокойствие и умиротворённость, она вселяла в меня веру в завтрашний день, она была для меня примером для подражания. После смерти Ричарда изменилось абсолютно всё.

– Ты тут такая миленькая, – восторженно запричитал Джейк, и глаза его засверкали.

– А сейчас значит нет? – я грустно приподняла уголки рта, а парень лишь потрепал меня по макушке.

– Пошли, я хочу показать тебе особенное для меня место прежде, чем ты познакомишься с моими родными и захочешь сбежать, сломя голову как можно дальше, – выговорил он полушёпотом, немного хохоча, закрывая альбом.

– Всё настолько плохо?

– Ты даже не представляешь, насколько, – из него вырвался ехидный смешок.

Джейк схватил меня за руку и повёл к выходу, настойчиво требуя, чтобы мое тело покорно шло за ним вниз поскорее. Я быстро, почти на лету, схватила сумку, висящую на ручке двери, и кинулась вслед за Джейком. Мы тихонечко, на носочках спустились по лестнице, но она всё равно жалобно скрипела. Вот представьте те моменты, когда вы пытаетесь сделать все абсолютно тихо, а потом что-то предательски вас выдает как будто на зло. В нашем случае это были ступени. Я рассмеялась, потому что мы с Джейком были похожи на пару воришек, решившие обокрасть неприметный дом. Наконец, выйдя на крыльцо, окунувшись в холод и покинув такое теплое место, Джейк выпустил мою руку и повернулся лицом. Выражение его было непонятным и отчуждённым, словно он сейчас находился не здесь, а совершенно в ином измерении. Я не стала заговаривать первая, потому что у меня имелась собственная гордость и некоторое понимание такого поведения. В моей голове крутились разнообразные мысли. О вечеринке, которую я решила устроить для друзей в честь своего дня рождения. Я представляла себе волшебный праздник, полный веселья и алкоголя. Я думала о Тоде и о том, что же я натворила. Правда, я понимала, что он тот еще подонок, но опозорить его перед всей школой и ударить … наверное, это было слишком. Я лишила его друзей, команды и мечты всей жизни. Навряд ли теперь кто-то отважится взять его на игру. Я думала об Оливии, которая сейчас спала, как убитая наверху. Даже я, девушка, которая весь день что-то примеряла, переодевала, поддавалась нападкам критика в виде Алекса, и то не так утомилась и еще держалась на ногах. У неё явно что-то творится в жизни, и я хочу всеми силами узнать, что именно.

– И долго ты собираешься молчать? – прервал мои размышления Джейкоб.

Я подняла голову и посмотрела прямо в его красивые карие глаза. Они были опечалены и … яростны? Он что, злится на меня?

– Я думала это ты собирался мне что-то показать или рассказать, – я сложила руки на груди.