Проза прочее

Понять, простить
Понять, простить

«Шура помнила эту сцену очень отчетливо: конец декабря, совсем скоро самый любимый Шурин праздник – Новый год. Мягкий морозец и редкий медленный снег, танцующий под неярким светом фонаря. Они идут с мамой на каток, точнее, в «секцию» – как говорит любимая Асенька, Шурина бабушка. Шура – в коричневой старой и тесноватой цигейковой шубе, переделанной в курточку, и вязаных рейтузах. Через плечо, на шнурках, связанных между собой, перекинуты ботинки с фигурными коньками. Фигурное катание Шура обожает, а вот ботинки ненавидит. Они черные, мальчиковые, доставшиеся Шуре по наследству. Конечно, она мечтает о белых, из блестящей и мягкой на ощупь, волшебной кожи, с хромированными крючками, настоящих, чешского производства. Но мама говорит, что это дорого и не по карману. Да и вообще, надо еще посмотреть, какая из Шуры фигуристка. «Может, от слова «фигу»?» – спрашивает мама и заливисто смеется. Шура слегка обижается, но мама ее целует и просит не дуться…»

Мария Метлицкая

Проза / Проза прочее
Я из Ленинакана
Я из Ленинакана

Эту книгу я начинал и не мог завершить. В ней чего-то не хватало – или в начале, или в конце. Я знал, что должен ее написать, потому что то время может затеряться в хаосе настоящего, которое я так и не принял. Я пытался написать о городе, и о моем времени, но было непонятно, что все-таки я хочу сказать, чего было больше, а больше было о времени, о том времени, когда я был счастлив, и тогда я понял, что я не могу вернуться в свой город, потому что его нет. Его нет, потому что нет страны СССР со своим народом, и был уже другой народ. Мы ошибались, я уверен, что мы ошиблись, когда захотели стать другими. Мы потерялись, когда у нас не стало дома, куда бы мы могли вернуться. Это книга о том, как мы впитывали в себя краски нашего города. Имена и даты могут быть изменены. Искать хронологию и т.д., восстанавливать имена и время действия я не хотел. Это книга прежде всего о чувствах, как мы чувствовали тогда, в своем городе и в своей стране СССР…

Алексан Аракелян

Проза / Проза прочее
Мир в картинках. Уильям Шекспир. Король Лир
Мир в картинках. Уильям Шекспир. Король Лир

Пересказ знаменитой трагедии Уильяма Шекспира «Король Лир», проиллюстрированный произведениями мировой живописи. …Пьеса о короле Лире написана по мотивам древних преданий и рассказа взятого из английской хроники. Лев Толстой упрекал Шекспира в сказочности, неправдоподобии сюжета, в том, что «так в жизни не бывает». Семейная жизнь самого Толстого закончилась уходом из Ясной Поляны. Трагический разрыв с семьей великого романиста в чем-то повторил историю мифического короля Лира. Миф и предание и даже сказка иногда отражают жизнь и вечную проблему отцов и детей правдоподобнее самого реалистического романа… В издании использованы гравюры XIX—XX веков,, а также произведения художников Д. Ф. Вентворт, М. Ретца, Г. Попа, Д. Рейнольдса, А. фон Хенкеля, И. Г. Фюсли, Ф.-М. Брауна, Ж.-Ф. Дюси, Э.-О. Эббея, Дж.-Ф. Бенселла, Б. Уеста, П.-Ф. Розермеля, Дж.-У. Джой, Дж. Барри и И. Е. Репина.

Уильям Шекспир

Проза / Проза прочее
Глухарь в белом оперении
Глухарь в белом оперении

Я давний читатель Алексея Тихомирова. Он вошел в прозу, отказавшись от культуры подмен, так распространенной в нашей стране. Великолепным языком и неповторимым стилем изложения любовно выписаны яркие картины местных достопримечательностей и камчатской природы, искусно вплетены в текст неспешные раздумья о самом себе, о человеческих судьбах и психологических нюансах.Тонкий взгляд художника отмечает решительно все. Тончайшие изменения света, цвета, звука. В горах и лесах автор как дома. Все как будто знакомо и в то же время всегда ново в этом пейзаже, схваченном «первым глазом». Природа – это вся жизнь, это чудо и тайна, к которой прикасается человек.Я бы назвала писательский труд Алексея Тихомирова сотворением радости и доброты! Дерево тянется макушкой к солнцу, и человека тянет к небу. На все живое проливается животворящий свет лучей. Вот его строки из рассказа «Древняя птица»:«Как только солнце осветит утренний лес совсем, ток заканчивается. Для нас это раннее утро. Остается только прислушаться к целому оркестру птичьих голосов. Все, что есть в лесу, начинает петь. От дятла до соловья. Каждая пичуга старается заявить о себе своим пением, сообщая о том, что она главная солистка на этом утреннике. Однажды я от души смеялся простому карканью вороны. А что, тоже птица – имеет право».Книга Алексея Тихомирова имеет право на жизнь, а его проза – на благодарного читателя!Валентина Душина, член Российского союза писателей

Алексей Анатольевич Тихомиров

Проза / Проза прочее