Проза прочее

Частично консумированный брак
Частично консумированный брак

Обычно сборник рассказов должен объединять какой-то общий момент. Это в теории, а в случае со сборником «Частично консумированный брак» мы сталкиваемся с некой противоположностью – здесь не прослеживается никакого единого стержня. Впрочем, ведь и подзаголовок тут соответствующий: «Сборник несопоставимых историй». Здесь и повествование мальчика о своем папе с ярко выраженной предпринимательской жилкой; и рассказ о темнокожем враче, ставшем в обычном "хрущеском" дворе своим в доску; и история о поездке на Цейлон, чтобы посмотреть на зуб Будды; и рассказ о тягостных размышлениях Генсека Брежнева и реконструкция печально известного заседания Политбюро ЦК КПСС, принявшего решение о вводе войск в Афганистан… Но есть у этих рассказов и нечто общее: все они, сумасшедшие по насыщенности событиями и специфическому колориту, хотя бы на время смогут выбить вас из привычной колеи обыденной жизни.

Александр Самбрус

Проза / Проза прочее
Балапан, или Как исчез из России один народ
Балапан, или Как исчез из России один народ

В книге Виктора Экгардта затронуто одно из самых трагических событий нашей истории – депортация немцев Поволжья. Безвинный народ, мирный и трудолюбивый, насильно и варварски, в один день, был выдворен с родной земли в ссылку и лагеря. Уничтожено население целой Республики, его культура, загублены тысячи жизней… На фоне этой исторической драмы ярко выписана судьба главного героя. Милый и хрупкий мальчик, волею судеб спасенный и избежавший участи своей семьи, выдержал тяжкий путь. Что станет с ним? Кем он вырастет? Кабы не истребление его народа, стать бы ему мирным земледельцем и добрым семьянином. Но теперь его жизнь полна душевных терзаний, мучительных поисков своего места в этом суровом мире. Он становится беспощадным мстителем, не ведающим страха. Однако в его сердце еще живут надежда и человеколюбие, все более подавляемые ненавистью к человеческому роду и жаждой мести. Сможет ли наш герой выстоять, не опуститься на дно? Что спасет его? Конечно, истинная чистая любовь…Достоинствами романа являются не только высокая историческая достоверность, но и элементы авантюризма, захватывающие приключения, романтизм вкупе с трагизмом и реалистичностью жизни, а также лиричный трогательный финал, который вселяет в нас желание жить и верить в лучшее.

Victor Ekgardt

Проза / Проза прочее
Меблированная пустыня (сборник)
Меблированная пустыня (сборник)

В этой книге собраны рассказы и повести автора, у которого три родины: Украина, Израиль и русский язык, русская культура. Грустные и смешные повести о людях, которые в России были евреями, а в Израиле стали считаться русскими – результат накопленного жизненного опыта. Почти каждого, кто совершил восхождение в Израиль, этот опыт странно побуждает к размышлениям, от которого возникает головокружение, как от неудачно подобранных очков. Автор живет в древнем израильском городе Ашкелоне, которому идет пятое тысячелетие, здесь были египетские фараоны и ассирийские цари. Ашкелон известен подвигами легендарного Самсона, здесь родился царь Ирод. Автор уверен, что неслучайно именно здесь он почувствовал неправдоподобие не только собственной биографии, но и любого жизненного опыта. Здесь уже все было. Здесь еще все может быть.

Леонид Наумович Финкель

Проза / Проза прочее
Глухарь в белом оперении
Глухарь в белом оперении

Я давний читатель Алексея Тихомирова. Он вошел в прозу, отказавшись от культуры подмен, так распространенной в нашей стране. Великолепным языком и неповторимым стилем изложения любовно выписаны яркие картины местных достопримечательностей и камчатской природы, искусно вплетены в текст неспешные раздумья о самом себе, о человеческих судьбах и психологических нюансах.Тонкий взгляд художника отмечает решительно все. Тончайшие изменения света, цвета, звука. В горах и лесах автор как дома. Все как будто знакомо и в то же время всегда ново в этом пейзаже, схваченном «первым глазом». Природа – это вся жизнь, это чудо и тайна, к которой прикасается человек.Я бы назвала писательский труд Алексея Тихомирова сотворением радости и доброты! Дерево тянется макушкой к солнцу, и человека тянет к небу. На все живое проливается животворящий свет лучей. Вот его строки из рассказа «Древняя птица»:«Как только солнце осветит утренний лес совсем, ток заканчивается. Для нас это раннее утро. Остается только прислушаться к целому оркестру птичьих голосов. Все, что есть в лесу, начинает петь. От дятла до соловья. Каждая пичуга старается заявить о себе своим пением, сообщая о том, что она главная солистка на этом утреннике. Однажды я от души смеялся простому карканью вороны. А что, тоже птица – имеет право».Книга Алексея Тихомирова имеет право на жизнь, а его проза – на благодарного читателя!Валентина Душина, член Российского союза писателей

Алексей Анатольевич Тихомиров

Проза / Проза прочее
Сальваторе
Сальваторе

  Интересно, удастся ли мне это сделать. Когда я впервые увидел Сальваторе, это был пятнадцатилетний мальчик,очень некрасивый, но с приятным лицом, смеющимся ртом и беззаботнымвзглядом. По утрам он лежал на берегу почти нагишом, и его загорелое телобыло худым как щепка. Он был необычайно грациозен. То и дело он принималсянырять и плавать, рассекая воду угловатыми легкими взмахами, как всемальчишки-рыбаки. Он взбирался на острые скалы, цепляясь за них шершавымипятками (ботинки он носил только по воскресеньям), и с радостным воплембросался оттуда в воду. Отец его был рыбаком и имел небольшой виноградник, аСальваторе приходилось возиться с двумя младшими братьями. Когда мальчикизаплывали слишком далеко, он звал их обратно; когда наступало время скудногообеда, заставлял их одеваться, и они поднимались по горячему склону холма,покрытому виноградниками. Интересно, удастся ли мне это сделать. Когда я впервые увидел Сальваторе, это был пятнадцатилетний мальчик,очень некрасивый, но с приятным лицом, смеющимся ртом и беззаботнымвзглядом. По утрам он лежал на берегу почти нагишом, и его загорелое телобыло худым как щепка. Он был необычайно грациозен. То и дело он принималсянырять и плавать, рассекая воду угловатыми легкими взмахами, как всемальчишки-рыбаки. Он взбирался на острые скалы, цепляясь за них шершавымипятками (ботинки он носил только по воскресеньям), и с радостным воплембросался оттуда в воду. Отец его был рыбаком и имел небольшой виноградник, аСальваторе приходилось возиться с двумя младшими братьями. Когда мальчикизаплывали слишком далеко, он звал их обратно; когда наступало время скудногообеда, заставлял их одеваться, и они поднимались по горячему склону холма,покрытому виноградниками.

Уильям Сомерсет Моэм

Проза / Проза прочее