Библибоба

Проза прочее

Популярные авторы
Мария Метлицкая Максим Эдуардович Шарапов Родион Кораблев Джеймс Олдридж Тэнго Кавана Олег Овчинников Наталья Юнина Олег Вячеславович Овчинников 
Настина семья
Настина семья

Шестимесячная девочка, при трагических обстоятельствах потерявшая отца и чуть было не потерявшая мать, которая от неё отказалась, попадает в детский дом, откуда впоследствии её забирает единственный близкий человек – родной дед. К четырём годам Настя удивительным образом обретает семью. Не чужую. Самоотверженность и отзывчивость, раскаяние и прощение – главные темы этой истории.

Татьяна Анатольевна Воронина

Проза / Проза прочее
Читать
До 25 или «Бисер для R»
До 25 или «Бисер для R»

О чем я думала до 25 лет? Об отношениях, родителях и детях, смысле жизни, деньгах и, конечно, о себе. Но больше всего о том, что такое счастье и кем я хочу быть. У меня был прекрасный роман, который изменил мою жизнь. И что бы я там не думала, теперь думаю по-другому. Все длилось неимоверно медленно и пролетело так быстро… Однажды я взяла бумагу и спросила себя, а что, собственно, со мной произошло? И написала книгу. В оформлении использован фрагмент картины Э. Мане «Бар в "Фоли-Бержер"». Содержит нецензурную брань.

Алиса Эмьер

Проза / Проза прочее
Читать
Простые, очень простые вещи
Простые, очень простые вещи

Правильно разговаривать с маленьким сыном о важнейших вещах – великое отцовское искусство! Ведь в жизни любого мужчины должны быть несколько простых правил, точное соблюдение которых обязательно поможет ему когда-нибудь избежать большой беды.

Александр ВИН

Проза / Проза прочее
Читать
Зашифрованное послание в письме Джону
Зашифрованное послание в письме Джону

Каким образом обыкновенная история о человеке может стать фантастической историей об великом изобретателе? Каким образом обыкновенное письмо может изменить судьбу, открывая невероятное будущее? Может быть, "…как бы ты не старался и чтоб ты не делал, но ты исполнишь замысел высшей воли, потому что ты не знаешь замысел высшей воли…"? Мы выбираем своё будущее или оно предначертано высшей волей? На все эти вопросы вы найдёте ответы!

Виталий Александрович Кириллов

Проза / Проза прочее
Читать
Край ты мой любимый
Край ты мой любимый

Край, где ты родился, где прожил всю жизнь, навсегда в твоей душе останется любимым краем – Родиной. И куда бы ни забросила тебя судьба, край этот останется Родиной и именно с большой буквы, поскольку у каждого человека Родина одна и не разделяется на большую и малую. Да храни нас всех Господь с нашей Родиной, какие бы смутные времена она сейчас не переживала.

Андрей Викторович Белов

Проза / Проза прочее
Читать
Поколение: Петербург. Сборник рассказов
Поколение: Петербург. Сборник рассказов

Пять коротких рассказов с налетом пасмурной погоды и эстетикой культурной столицы. Истории, где реализм сквозит через каждое слово, заставляя задуматься и отправиться на поиски вдохновения с чашкой горячего чая.

Андрей Манушин

Проза / Проза прочее
Читать
Дьяволина Горького
Дьяволина Горького

Роман известного венгерского прозаика и драматурга Дёрдя Шпиро построен как фиктивные воспоминания Липы – Олимпиады Дмитриевны Чертковой (1878–1951), свидетельницы жизни Горького на протяжении десятилетий, медсестры и его последней любимой женщины (Дьяволина – ее итальянское прозвище, полученное в Сорренто). Удачно найденная форма позволила показать всемирно известного писателя глазами близкого ему человека изнутри его многолюдного дома, в котором, наряду с домочадцами, любовницами и приживалами, появляются известные деятели культуры и исторические лица от Саввы Морозова и Ленина до Зиновьева, Сталина и Ягоды. Горький, увиденный глазами Шпиро, фигура достойная сожаления, но все же трагическая: человек, полагавший, что с его авторитетом можно, идя на компромисс с властью, переиграть ее.

Дердь Шпиро

Проза / Проза прочее
Читать
Бесконечная дорога
Бесконечная дорога

Молодой человек уснул в автобусе, его будит кондуктор. Выйдя из автобуса, он понимает, что находится в неизвестном месте. Постепенно он осознает, что дорога на которой его высадили, не прекращается, наоборот, он постоянно возвращается к одной и той же остановке. Это половина проблемы, вторая половина, это люди в пиджаках не имеющих лиц.

Александр Сергеевич Важов

Проза / Проза прочее
Читать
Звезда человеческого счастья
Звезда человеческого счастья

Катя Z.

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Читать
Завуча — на мыло! (СИ)
Завуча — на мыло! (СИ)

Автор Неизвестeн

Проза прочее / Рассказ
Читать
Пожиратель времени
Пожиратель времени

Александр Семёнович Шлёнский , Александр Шленский

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Читать
Набережная ночью, до войны
Набережная ночью, до войны

Дэвид Герберт Лоуренс

Проза / Проза прочее
Читать
Чудо о змие
Чудо о змие

История христианского подвига. Поединок святого Георгия со змием: духовный план. – Диктатор, я верю в Сына! Немыслимые слова эти, сказанные обычным голосом, разнеслись, повторенные эхом пустынно-роскошных зал… и по себе оставили они звонкой, напряженной тишину меж скошенными столпами солнца. Диоклетиан догадывался о чем-то подобном, хотя и не умел знать. Оно ведь было оно иным – посреди выражений ползучей злобы, разъевшего до костей страха, единовластного и тупого амока – как будто бы светящееся лицо Георгия. Такие попадались у странников, повидавших земли, и сделавшихся, подобно птицам и ветру, далекими от всего. Бывало – и у старых солдат, которые заглянули не раз в белесый и острый, как пламя, зрачок Медузы. И, разумеется, такими были лики у ближних – последователей Распятого, которых диктатор жег. Или, как почиталось оно изысканнее, посылал их в Амфитеатр. Где одни, разгневанные солнцем и голодом, звери – терзали их… а другие, смеющиеся с высоких ступеней выщербленного камня – видели. Диоклетиан снисходил и сам до присутствия на кровавых играх. И это располагало к нему народ. Вероятно, плебеям было приятно чувствовать, что в определенном смысле и он, «божественный», представляет собой плоть от плоти развеселой римской толпы. Едва ли было известно…

Ярослав Астахов

Проза / Проза прочее
Читать
Графоман Жюль Верн
Графоман Жюль Верн

Михаил Иосифович Веллер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Читать
Рассказ, которому трудно подобрать название
Рассказ, которому трудно подобрать название

Антон Павлович Чехов

Проза / Русская классическая проза / Проза прочее
Читать
Традиционное предисловие
Традиционное предисловие

Джозеф Конрад

Проза / Проза прочее
Читать
Ирония судьбы, или У богатых свои причуды
Ирония судьбы, или У богатых свои причуды

Автор Неизвестeн

Короткие любовные романы / Историческая проза / Проза прочее / Рассказ / Современная проза
Читать
Жесткий диск с произвольно изменяемой степенью жесткости
Жесткий диск с произвольно изменяемой степенью жесткости

Александр Семёнович Шлёнский , Александр Шленский

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Читать
Первая тоска
Первая тоска

Франц Кафка

Проза / Проза прочее
Читать
Заноза
Заноза

И смех, и грех – так можно охарактеризовать события, описанные в этой повести. Целый квартал обычного советского городка эпохи «застоя» становится площадкой для безумных забав главного героя. Этот человек не похожий на других. Меткое прозвище – Заноза, заменило ему имя. Мало кто желает знаться с ним но, знают все! Заноза – парень с чудинкой, поэтому чудит, чудит и чудит! Остальное население квартала тоже не является изысканным, что с особой иронией подмечено автором. Вообще ирония, иногда жёсткая, сопровождает всё повествование от первой до последней строчки и даже в тех эпизодах, где следовало бы содрогнуться и посочувствовать героям, разбирает смех.

Максим Черный

Проза / Проза прочее
Читать
Недолгий триумф Тильди
Недолгий триумф Тильди

О'Генри

Проза / Проза прочее
Читать
Поэт
Поэт

Сомерсет Моэм

Проза / Проза прочее
Читать
Сделай сам
Сделай сам

Дуглас Данн

Проза / Проза прочее
Читать
Путь к славе и гибели. Марк Роцко
Путь к славе и гибели. Марк Роцко

Серия «Лики великих» – это сложные и увлекательные биографии крупных деятелей искусства – эмигрантов и выходцев из эмигрантских семей. Это рассказ о людях, которые, несмотря на трудности эмигрантской жизни, достигли вершин в своей творческой деятельности и вписали свои имена в историю мирового искусства. Американский художник Марк Роцко (1903-1970) – ведущий представитель абстрактного экспрессионизма.Выходец из бедной еврейской семьи, иммигрантов из Латвии, Марк Роцко является одним из самых известных и влиятельных художников второй половины ХХ века. Иллюстрации Александра Штейнберга.

Александр Штейнберг , Елена Мищенко

Проза / Проза прочее
Читать
Шкурка
Шкурка

«Мне часто снится старуха. Во сне я точно знаю, что это моя бабушка, хотя отродясь никаких бабушек в деревне у меня не водилось. За оградой ее двора тянется вверх что-то сухое и колючее, а по двору разгуливают цыплята. Бабушка выходит из дому с решетом и сыпет цыплятам зерно. Руки у нее морщинистые, ревматичные, суставы разбухли – так и кажется, что они сейчас лопнут и брызнет солоноватая жидкость. Однако бабушкины пальцы никогда не дрожат…»

Юлия Зонис

Проза / Проза прочее
Читать
Сердитая улица (Страшный сон)
Сердитая улица (Страшный сон)

Честертон был не только автором серии великолепных детективов, главный герой которых – католический священник отец Браун, но и прекрасным эссеистом. В своих великолепных эссе Честертон непостижимым образом перескакивает с предмета на предмет, сочетая легкость с мудростью.

Гилберт Кийт Честертон

Проза / Проза прочее
Читать
Хорошие сюжеты, испорченные великими писателями
Хорошие сюжеты, испорченные великими писателями

Честертон был не только автором серии великолепных детективов, главный герой которых – католический священник отец Браун, но и прекрасным эссеистом. В своих великолепных эссе Честертон непостижимым образом перескакивает с предмета на предмет, сочетая легкость с мудростью.

Гилберт Кийт Честертон

Проза / Проза прочее
Читать
Завтра, как обычно
Завтра, как обычно

«Я купил в буфете лимоны и поднялся к себе, на второй этаж. Кулек я положил на стол, из него выкатились два маленьких солнца, я сел, подпер кулаком щеку и стал на них смотреть.За окном в дымке застойного утра стоял голый платан с мятым лоскутом последнего листа. Лоскут вяло трепыхался на ветру.Я не стал зажигать свет в кабинете. Пусть себе, подумал я о тумане, вот он вполз, прокрался, как преступник в комнату, занял ее, чувствует себя здесь хозяином, и вдруг является некто, приносит в кульке несколько маленьких солнц, и два из них выкатились на стол и мягко настойчиво светятся – солнца в тумане…»

Дина Ильинична Рубина

Проза / Проза прочее
Читать
Звезда
Звезда

«Гриша задумчиво пощипывал свои редкие усики и чахлую бородку. Он все время бессознательно проверял, на месте ли эта растительность, над которой он работал, как садовник. Он делал большую ставку на эту часть своей внешности: бородка должна была скрыть срезанный и откровенно безвольный подбородок, а усы отвлекали внимание от плохих зубов…»

Евгения Михайлова

Проза / Проза прочее
Читать
Наблюдения в метро
Наблюдения в метро

Бесконечная гонка на опережение – гонка с самим собой, против себя – затуманивает взор и в привычных вещах можно не заметить прекрасного, а порой и главного. Того самого, которое может изменить всю твою жизнь, да что там твою, изменить жизнь, как минимум, двух людей. Не забывайте оглядываться по сторонам и всматриваться внимательнее, возможно, ваше счастье рядом и просто терпеливо ждет, пока вы обратите на него внимание.

Елена Сергеевна Абалихина

Проза / Проза прочее
Читать
Меблированная пустыня (сборник)
Меблированная пустыня (сборник)

В этой книге собраны рассказы и повести автора, у которого три родины: Украина, Израиль и русский язык, русская культура. Грустные и смешные повести о людях, которые в России были евреями, а в Израиле стали считаться русскими – результат накопленного жизненного опыта. Почти каждого, кто совершил восхождение в Израиль, этот опыт странно побуждает к размышлениям, от которого возникает головокружение, как от неудачно подобранных очков. Автор живет в древнем израильском городе Ашкелоне, которому идет пятое тысячелетие, здесь были египетские фараоны и ассирийские цари. Ашкелон известен подвигами легендарного Самсона, здесь родился царь Ирод. Автор уверен, что неслучайно именно здесь он почувствовал неправдоподобие не только собственной биографии, но и любого жизненного опыта. Здесь уже все было. Здесь еще все может быть.

Леонид Наумович Финкель

Проза / Проза прочее
Читать
Горькая Алёнка. История очередной блудницы
Горькая Алёнка. История очередной блудницы

Как живёт, с кем не хочет считаться и о чём мечтает семнадцатилетняя девушка из провинциального городка? Пройдя через тернии обид и заблуждений, Алёнка учится отделять зёрна от плевел. Чтобы не потерять своего ребёнка и мужа, ей придётся повзрослеть…

Татьяна Роллин

Проза / Проза прочее
Читать
Избранное