Читаем Звонок в прошлое полностью

Джорджи лежала на кровати и смотрела на желтый телефон. Ее одолевала глупая мысль: что нужно сделать, чтобы увидеть, что телефон волшебный? Может, долго-долго смотреть на него? Может, тогда он засветится, замерцает или начнет издавать странные звуки, как в старом фильме «Чумовая пятница»?

В комнату вбежал мопс. Мальчик. Остановившись возле кровати, он тявкал до тех пор, пока Джорджи не подняла его и не посадила на одеяло.

– Ты мне не нравишься, – сказала она мопсу. – Я даже не знаю твоей клички. Про себя я называю тебя Потливым Псом, а твою брюхатую подружку – Пожирательницей Кирпичей.

Она знала их клички. Мопсов звали Порки и Петуния.

Порки уткнулся плоской мордой в живот Джорджи и заскулил. Скулеж могло прекратить только почесывание. Вздохнув, Джорджи стала чесать ему затылок.

Дверь комнаты была открыта. Через несколько минут после мопса вошла Хизер.

– Со мной все в полном порядке, – сказала ей Джорджи.

После возвращения из торгового комплекса Хизер постоянно заглядывала к ней в комнату.

– Я принесла тебе «Принглс», – сказала Хизер.

– Я не хочу чипсов.

Хизер села к ней на кровать:

– А вот это ты врешь.

Она встряхнула пакет, высыпав чипсы на одеяло. Порки принялся их лопать. Не желая, чтобы мопсу досталось все, Джорджи тоже взяла несколько штук. Когда чипсы были съедены, Хизер бесцеремонно вытерла пальцы о велюровые брюки сестры и легла рядом с мопсом.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросила она.

Вместо ответа Джорджи заплакала.

Порки тут же взобрался ей на колени.

– Он терпеть не может, когда плачут, – подсказала Хизер.

– А я его терпеть не могу. Мне от его нежностей еще хуже.

– Ну что ты на себя наговариваешь? Мопсов нельзя ненавидеть.

– Можно. Вечно влажная морда. А пахнет от них в лучшем случае беконом.

– Слушай, почему бы тебе самой не позвонить Нилу?

– Его еще дома нет. И потом, если он не хочет со мной говорить, стоит ли звонить?

– Может, ты заставишь его передумать.

Джорджи водила пальцем вокруг глаз Порки, пытаясь разгладить кожные складки.

– Если вы с Нилом расстанетесь, ты вернешься сюда? – спросила Хизер.

– А почему ты спрашиваешь? Я тебе мешаю?

– Нет, я была бы даже рада. Я бы знала: у меня есть сестра. – Хизер слегка пихнула ее локтем. – Я знаю, какие слова ты мне сейчас скажешь. «Мы с ним не расстаемся. Нил просто поехал навестить свою мать».

Джорджи пожала плечами.

Через минуту Хизер снова пихнула ее:

– Между прочим, я есть хочу.

– А где наша мамочка?

– Празднует Рождество у себя на работе.

– Давай сделаем твои любимые яблоки с сыром, – предложила Джорджи.

– Я слопала весь сыр, – вздохнула Хизер, поворачиваясь на бок. – Может, пиццу заказать?

Джорджи заставила себя улыбнуться, хотя ей было не до улыбок:

– Прекрасная мысль.

– Тогда я позвоню в «Пиццерию Анджело», – сказала Хизер.

– Конечно. Только скажи им, чтобы обязательно привезли «правильную» пиццу. Иначе мы не оплатим заказ.

Хизер понимающе улыбнулась и спросила:

– Ты любишь артишоковые сердечки?

– Люблю. Я люблю всякие сердечки.

Хизер спрыгнула на пол, достала из кармана мобильник. Номер пиццерии у нее был закодирован клавишей быстрого набора. Сделав заказ, она, пританцовывая, направилась к двери:

– Я подожду в гостиной.

– Конечно, – согласилась Джорджи. – Ближе открывать.

Хизер ушла. Джорджи и Порки вернулись к меланхолическому созерцанию. Джорджи созерцала телефон, а мопс – ее.

– Прошу прощения, – сказала она, почесывая Порки под ошейником, – но ты мне действительно не нравишься.

Ей вспомнилась Нуми. Та любила мопсов и говорила, что они похожи на некрасивых котят. Нуми наклонялась к морде Порки и произносила свое вечное «мяу».

– Мяу, – сказала Джорджи.

Порки чихнул.

Мопсы обожали Нила. Джорджи знала причину: он кормил их едой со стола. Он любил животных и терпеть не мог стряпню своей тещи. Все это работало в пользу мопсов. Едва только Нил садился на диван, собаки начинали крутиться возле его ног, пока не оказывались на коленях. Так происходило в каждый День благодарения и в каждое Рождество: колени Нила были плотно заняты двумя девочками и двумя собачонками. Нил уставал и откровенно скучал в доме ее матери, но он всегда улыбался Джорджи, показывая свои очаровательные ямочки на щеках.

Джорджи почувствовала, что вот-вот заревет всерьез и надолго.

Порки заскулил.

– Боже мой, – вздохнула Джорджи, садясь на кровати, – надо что-то делать. – Она снова посмотрела на телефон. Тот не звонил. – Пошли, – сказала она, спуская Порки на пол и вставая сама.

– Чем ты занимаешься? – спросила Хизер.

В ожидании пиццы Хизер успела распустить волосы и чем-то их побрызгать. Теперь она стояла возле входной двери, прислонившись к косяку.

– Чем занимаюсь? Схожу с ума.

– А нельзя сходить у себя в комнате?

– Я думала, ты за меня волнуешься.

– Волновалась. Потом буду снова волноваться. Но сейчас, – Хизер театрально коснулась двери, – я жду пиццу.

– И так всегда бывает, когда ты ждешь пиццу?

– Всегда, – выпучив глаза, подтвердила Хизер. – Пиццу могут привезти в любую минуту.

– Не буду тебе мешать, – сказала Джорджи. – Я только…

Задребезжал звонок. Хизер подпрыгнула.