Читаем Звонок в прошлое полностью

Джорджи не могла изменить прошлое. Она могла лишь говорить с прошлым. Будь у нее настоящая машина времени, она бы сумела по-настоящему исправить их брак. Она бы вернулась к тому моменту, когда все только начинало идти наперекосяк, и поменяла бы курс их семейного корабля.

Вот только…

Вот только такого момента не существовало.

Отношения между Джорджи и Нилом не стали хуже. Отношения между ними всегда были плохими и хорошими. Их брак напоминал чаши весов, постоянно стремящиеся достичь равновесия. В какой-то момент они оба не проявили достаточно внимания, и чаша плохих отношений стала заметно перевешивать. Она и сейчас перевешивала. Восстановить равновесие мог только солидный груз хорошего. Немыслимое количество хорошего.

А хорошее, что оставалось между ними, было слишком легким по сравнению с плохим…

Но оно было. Поцелуи, до сих пор остававшиеся поцелуями, а не равнодушным «чмоки-чмоки». Записки, которые Нил прилеплял к дверце холодильника, когда Джорджи возвращалась домой слишком поздно. Сонная черепаха сообщала, что на нижней полке можно найти лепешки с острой начинкой. Если кто-то из девочек изрекал очередную глупость, они понимающе переглядывались. Когда они ходили в кино, Нил все так же обнимал ее за талию. Возможно, ему так было удобнее сидеть.

Очень много хорошего, что еще оставалось между ними, проходило через Элис и Нуми. Но Элис и Нуми вдобавок были крепкими связующими звеньями.

Джорджи всегда считала, что появление детей способно нанести сильнейший удар по браку. Конечно, этот удар можно пережить. Можно остаться в живых и после того, как тебе на голову упадет булыжник; вот только сама жизнь качественным образом изменится.

Дети забирали бездонное количество времени и энергии… особенно в раннем детстве. У них было право преимущественного выбора всего, что им предлагалось.

Устав на работе, Джорджи не горела желанием скакать и прыгать вместе с Элис и Нуми, а они отказывались чинно сидеть и слушать, как она читает им книжку. Добавив к дневной усталости изрядную порцию усталости вечерней, Джорджи было уже не до нюансов ее отношений с Нилом. Плюхнуться в кровать и уснуть. А чаша плохих отношений незаметно тяжелела. И в то же время девочки были постоянной темой их разговоров, точками их внимания.

Точками приложения их любви.

Джорджи и Нил почти всегда улыбались друг другу через головы Элис и Нуми.

И Джорджи сомневалась, что она рискнула бы это изменить… даже если бы смогла.

Рождение каждой дочери поначалу воспринималось как торнадо, угрожающее разметать брак в клочья, а потом – как необыкновенное счастье обновления. Даже если бы и существовала возможность восстановить прежний ход жизни, этого уже не хотелось.

Если бы Джорджи смогла позвонить себе в прошлое и поговорить с собой еще до того, как весы опасно накренились, что бы она сказала? Что могла бы сказать?

Люби его.

Больше люби его.

Ну, допустим, она бы так сказала. А принесло бы это желанные результаты?

Когда Джорджи была беременна Элис и находилась на девятом месяце, они с Нилом все еще не могли определиться, как пойдет их жизнь после рождения ребенка.

Джорджи думала, что нянька им вполне по карману. Денег на это почти хватало. Они с Сетом только начали работу над их третьим шоу – ситкомом для Си-би-эс. Сюжет не блистал оригинальностью: четверо разнохарактерных парней, снимающих одну квартиру и тусующихся в одном кафе. Нил окрестил этот ситком «Кофе с придурками».

Нил тогда работал в фармацевтическом исследовательском центре. После колледжа он даже подумывал об аспирантуре, но не мог определиться с направлением. Поэтому пошел работать в лабораторию. Потом ту лабораторию сменил на другую. Свою работу он ненавидел, но она хотя бы была упорядоченнее, чем работа Джорджи. К пяти часам он уже возвращался домой, а к шести успевал приготовить обед.

Все тщательно просчитав, они поняли, что няньку им не потянуть. Джорджи узнала о существовании при студии детского центра. Они с Нилом съездили туда, им понравилось, и они внесли свои имена в список очередников.

Нил говорил ей, что все у них будет замечательно. Джорджи очень хотелось в это верить.

Просто все это произошло слишком быстро.

Они оба решили, что дети у них будут. В перспективе. Подробности не обсуждались. Еще на первом свидании Джорджи заявила, что хочет детей, а Нил не стал возражать.

После семи лет брака они вдруг поняли: годы идут и теперь нужны не разговоры о детях, а практические действия. Джорджи было уже тридцать, и она вдоволь наслушалась разговоров подруг, которым не удавалось забеременеть.

Она забеременела в первый же месяц после того, как Нил перестал надевать презерватив.

Возможно, первые сбои в их отношениях начались уже тогда, но они по-прежнему не говорили об этом. Не было времени. Джорджи сильно уставала на работе и часто засыпала прямо на диване, под телевизор. Нил потом будил ее и вел по узкой лестнице на второй этаж, поддерживая за бедра и опустив ей голову на плечо.

Он не уставал твердить, что у них все будет замечательно.