Егор схватил огнетушитель и бросился к «Ягуару». Ему удалось сбить пламя и отжать заклинившую дверь. Вцепившись в предплечье, он выволок из салона тяжелое, будто налитое свинцом тело в буром подряснике. Оттащив тело подальше от пламени, он разорвал мокрый от крови подрясник, чтобы облегчить дыхание. На окровавленную траву посыпались тяжелые пачки купюр в банковской упаковке, окровавленный жемчуг и крупные драгоценные камни. С минуту Егор щупал замирающий пульс на шейной артерии водителя, пока не убедился, что водитель «Ягуара» мертв.

Егор достал из кармана искореженный ударом мобильник, серебристая игрушка развалилась в его руках. В поисках телефона он обшарил труп. Из разорванного мешка на груди погибшего вновь сыпанули драгоценности. Севергин отер руки о траву и вернулся к «Москвичу». Бегло осмотрел повреждения машины. Капот и радиатор были сплющены ударом о дерево. На заднем сиденье, беззвучно закусив губы, металась Алена. И это молчание было особенно страшно. Егор ощупал ее плечи, приложил ухо к теплому вздрагивающему животу, надеясь уловить стук и движения маленького тельца.

— Алена! Аленушка! Скажи хоть что-нибудь! — Он взял в ладони ее лицо, но жена молчала.

* * *

Уже рассвело, а Севергин все шел по обочине пустого шоссе. На руках тяжело обмякло тело Алены, и в мелкий песчаный прах под ногами ягодами рябины капала ее кровь и сворачивалась пыльными градинами.

Глава 33

Крестный отец

Угрюмо слушает острог…

Утро для Сосенского отделения милиции выдалось ранним и жарким. На десятом километре трассы, где чернела обгорелая и искореженная взрывом туша «Ягуара», уже третий час работала следственная группа. Изувеченное тело водителя уже было отправлено в морг, а странная находка в виде мешка с ювелирными изделиями и денежными знаками США запротоколирована и отвезена в управление. Но в опаленной взрывом траве все еще попадались драгоценные камни старинной огранки и теплый от солнца жемчуг. Перепачканные кровью доллары находили метров за сто, в придорожной канаве и даже на ветвях деревьев. Обшаривая каждый камешек и куст, следственная группа расширяла квадрат поисков. К поискам присоединились дорожные инспекторы, оставив в это утро свою плодоносную ниву.

Полковник Панин наблюдал за поисками вещдоков из окон машины: «Да, верно сказано: доллар никогда не упадет так низко, как люди, готовые ползать на коленях ради него», — думал полковник, но ему не с кем было поделиться своим философским наблюдением. А жаль… Ведь именно в эту минуту он открыл закон обратной связи между достоинством купюр и людским достоинством.

Предстоящая беседа с крестником заранее страшила и огорчала бесстрашного и неподкупного Никодимыча. Их беседа будет больше походить на допрос, и Панин заранее краснел и досадливо морщился.

В дежурной части Севергина попросили сдать пистолет и удостоверение. У дверей кабинета начальника ОВД словно сам собой возник вежливый пока еще постовой. Пряча глаза, в кабинет вошел Панин и, пробежав глазами рапорт Егора, заговорил о чем-то мелком, незначительном.

Егор сидел, как на иголках. Мягкий голос Никодимыча на этот раз резал по нервам. Все мысли его были с Аленой.

— Так ты, Егорушка, пишешь, что видел только доллары и камушки, а боле ничего? Припомни-ка все хорошенько, ведь и тебе досталось. Женка в машине маялась и так далее…

— Степан Никодимыч, я уже все в рапорте отписал: все происшествие от начала до конца, — обессиленный мягким вежливым допросом, Егор думал только о жене. — Откуда мне знать, что еще могло быть в машине? А что пропало-то?

— Погибший в ДТП, похоже, ограбил епископа, — шепотом поделился своей догадкой Панин. — При нем обнаружили почти пол-лимона «зеленых» и драгоценных камней больше трех кило! Это что же за подпольный богач, откуда такой взялся? Оказалось: служка владыки Валерия, вроде ординарца. Но епископ до сих пор не подал заявления. Попахивает «черным налом», а тут еще эти неизвестно откуда взявшиеся камушки. Но чтобы замять дело, владыка готов отказаться от всех прав собственности на деньги и ценности. Сейчас ты поговоришь с одним влиятельным лицом. У него к тебе есть строго конфиденциальный вопросец.

Севергин надолго остался одни. Постовой у дверей кабинета предупредил, что, если ему нужно выйти в туалет, его проводят.

Через минут сорок в кабинет вошел высокий, грузный священник и тяжело опустился в кресло напротив милиционера. Мрачный, насупленный, он смотрел мимо Севергина в пустое, пламенеющее зноем окно. И милиционер, и епископ мгновенно опознали друг друга и теперь настороженно ощупывали незримыми усиками-антеннами, как насекомые из враждебных кланов.

— Слушаю вас, батюшка, — прервал молчание Севергин.