Читаем Звезда волхвов полностью

Монастырь уже спал, и даже коростели замолкли в сырых луговинах, когда владыка в сопровождении Тита покинул обитель. Они вышли через боковую калитку, ключи от нее Тит раздобыл заранее. В руках владыка Валерий держал карту, Тит светил фонариком. Они без приключений добрались до решетки подземелья, ведущего в Тайную Тайн. Тит нащупал посохом тайный рычаг, и вода сначала высоко поднялась, но через несколько минут схлынула в открывшийся люк.

Тит отомкнул решетку фигурным ключом, и одна из половин решетки опустилась вниз в виде широкой кованой лесенки. Ниже в стену были вбиты скобы. По ним они спустились на нижний ярус, низко согнувшись, прошли сквозь камеру-шлюз, миновали затопляемый коридор и поднялись по кирпичным ступеням выше уровня воды в ловушке. Подземелье было почти сухим, лишь местами, в низинах и выбоинах, стояла вода. Выложенный белым тесаным камнем коридор с арочным поясом был достаточно высок, и рослый владыка шел, не склоняя головы.

Одолев узкий изогнутый под прямым углом рукав, спустились по ступеням ниже. На пути попалась темная груда. По остаткам кованых петель и узких железных полос владыка опознал старинную дверь из мореного дуба. Следующая дверь из тонко кованных листов была невредима, и заперта тяжелым висячим замком, но от времени известняк отсырел, и Тит, понатужившись, выломал створки. Пройдя дальше по извилистой галерее, они, по всей видимости, оказались рядом с наглухо заделанным подвалом собора. Рукой мастера Хея здесь была поставлена пометка «Тайная Тайных».

Они прошли через арку, украшенную барельефом из цветущей растительности. В просторном гулком зале, похожем на подземный храм, остановились. Тит зашарил фонариком. Пол, стены и сводчатый потолок покрывала сверкающая кора из кристаллов соли. В синем луче фонарика проступили витые столбы, резные фигуры животных и птиц. Птицы с женскими ликами и крылатые львы искрились соляной изморозью. Резьба напоминала наружную отделку храмов Владимира и Юрьева-Польского с их кентаврами и грифонами, с солнечным божеством, скачущим на квадриге коней. У подножия изваяний было сложено оружие: стальные мечи и булавы, годящиеся разве что для великанов, кованые щиты, копья с древками, распавшимися от времени, серебряные и медные котлы, корчаги и сундуки с драгоценностями. Меха и кожаная сбруя, украшенная золотыми накладками, рассыпались прахом, под ногами тусклой чешуей шелестели монеты. Белый камень-жертвенник с изображением вращающегося солнечного креста охраняли львы из белого камня. На гладко отесанной «ладони» камня-алтаря лежала книга из тонких золотых листов. Листы когда-то были связаны, но кожаные шнуры, продернутые сквозь пластины, истлели. Валерий разомкнул страницы «золотой книги», впился в первые строки. Буквы древнего извода напоминали знакомые буквы: «Слово», «Твердо», «Веди», «Аз», «Буки», но лишь на первый взгляд. Прочеканенное читалось с двух сторон, но уже с иным смыслом. Так, «Сълово», прочитанное наоборот, обращалось в «Волоса». Некоторые начертания представляли собой несложные ребусы. Маленькое «о», вставленное в большое «О», напоминало золотое яйцо, «Ово» на латыни. Слова «любовь», «голова» или «кров» были написаны с использованием этого «золотого яйца», первого ребуса человечества. Это был он — мифический «Златоструй», о котором изредка упоминалось в церковных преданиях, как о реликвии, «упавшей с неба», подобно Голубиной книге.

Владыка Валерий наугад читал установления «славянской библии». Множество ранних сказаний и хроник были когда-то переписаны с ее листов. «Слово о полку Игореве» — успел прочесть владыка. Тест был передан с помощью особого «ключа» и тоже читался в обе стороны. И если ранние тексты были туманны и непонятны владыке, то «поздние» заветы языческих мудрецов, записанные в «близкие веки», были ясны без перевода.