Читаем Змеиные полосы полностью

Я не видел причины скрывать от них правду, поэтому рассказал им все про свою поездку. Если они видели дочь или поддерживали с ней контакт, то должны были сами все знать.

– Ничего не понимаю, – беспомощно развел руками Крупник. – Зачем ей все это проделывать? Красить волосы, делать вид, что бежит в Мексику. Мы никогда за ней ничего подобного не замечали. Грейс всегда была очень разумной и ответственной. И зачем она так поступила с Виктором?

И снова я уловил в голосе хозяина дома нотки равнодушия к судьбе дочери. Казалось, что его больше раздражало само ее непредсказуемое поведение, чем волновали причины, которые к нему привели. Определенно, Грейси не была папиной любимицей.

– Об этом я и хотел спросить, – продолжил я. – Виктор думает, что вы ему что-то недоговариваете. Если Грейс у вас появлялась или как-то с вами связывалась, он хочет это знать. Вы не беспокойтесь – он просто хочет с ней поговорить. Понять, почему она его бросила.

– Грейс ничего нам не рассказывает, – вскинулась миссис Крупник. – Это последнее место, куда бы она приехала.

– Вы говорили, что у нее был ласковый и добрый характер, – обратился я к ней. – Что, когда она входила в комнату, та озарялась солнечным светом. Почему ваша дочь стала такой нелюдимой? Откуда у нее появились вспышки гнева?

– Я, – миссис Крупник подняла руки ко рту и неожиданно залилась слезами. – Я не знаю. Моя бедная маленькая Грейси.

– Довольно, – поднял руку Роберт. – Я думаю, вам лучше уйти. Мы ничего не знаем о том, где сейчас Грейс. Я бы посоветовал Виктору перестать тратить время на ее поиски.

Довольно жестко сказано, даже для черствого отца. Но, кажется, я нащупал его слабое место.

– Пока клиент мне платит, я буду продолжать поиски, – твердо взглянул я в глаза Крупнику. – Пока что я склоняюсь к мысли, что исчезновение Грейс тесно связано с чем-то случившимся с ней в прошлом. Если помните, ссора началась из-за вашего фамильного сервиза. Может, мне придется поговорить с соседями. Узнать, какой была ваша дочь в детстве, с кем она дружила, пока ходила в школу. Не случилось ли тогда какой-то неприглядной истории, которая до сих пор ее преследует.

– Да не было никакого сервиза! – неожиданно выкрикнула Сара. – Ничего я ей не посылала.

Я вопросительно посмотрел на Крупника. Его маленький мозг, привыкший к привычным комфортным мыслям, отчаянно работал.

– Скажите, мистер Стин, – наконец, решился старик. – Если мы приходили к вам в контору вместе с Виктором Хьюго и все трое наняли вас для поисков Грейс, можете ли сказать, что мы также являемся вашими клиентами?

– Вообще-то моим клиентом является мистер Хьюго. Он меня нанял и оплачивает мои услуги.

– Ну, а если мы тоже заплатим вам гонорар? – не унимался Крупник. – Скажем, сто долларов. Вы сможете тогда нас тоже считать своими клиентами? И это значит, что вы не можете разглашать информацию, которую мы вам сообщим, третьим лицам.

– Мистер Крупник, я не адвокат. Если полиция будет задавать мне вопросы, связанные с ходом расследования, где имело место преступление, я не имею право утаивать известные мне факты. Даже ту информацию, которую я получил от клиентов. Так что могу порекомендовать не тратить свои деньги. Если вы связаны с чем-то противозаконным, то стоит подумать об услугах настоящего адвоката. Однако я не обязан сообщать ничего, что вы мне расскажете, если это не относится к тяжким преступлениям и не представляет опасности для окружающих лиц.

– То есть, вы не донесете на нас властям, если мы вам сейчас кое-что расскажем? – осторожно уточнил Роб Крупник. – Даже если речь пойдет, скажем так, о кое-чем не совсем законном.

Я пожал плечами. Видимо, хозяину дома давно хотелось облегчить душу, поэтому он решился.

– Видите ли, в чем дело, мистер Стин. Дело в том, что Грейс – не наша дочь.

– Вы ее удочерили? – спросил я.

– Нет, вы не поняли. Мы совсем не знаем эту девушку. Сара, покажи ему.

Миссис Крупник с усилием оторвалась от дивана и подошла к комоду. Выдвинув верхний ящик, она достала оттуда несколько фотографий в рамках и принесла мне.

– Посмотрите, мистер Стин. Вот наша Грейси.

Наконец я увидел те снимки, которых явно не хватало на полках. Грейс в детстве, в подростковом возрасте, в мантии выпускницы. Точная копия своих родителей. Улыбающаяся во весь рот миниатюрная девчушка со светлыми волосами и сияющими глазами. Ничего общего с мрачноватой привлекательностью невесты Виктора Хьюго.

– Она умерла, когда ей было двадцать лет, – со вздохом сказала Сара Крупник. – От менингита. Сгорела всего за неделю. Едва успела закончить двухлетний колледж, приехала домой отдохнуть. И тут ее не стало.

Сара села на диван и стала с любовью рассматривать фотографии погибшей дочери. Теперь я понял, что меня так смущало в поведении родителей. Они как будто одновременно говорили о двух девушках. Вспоминали своего веселого и жизнерадостного ребенка и женщину, которую выдавали за него.

– С тех пор, как умерла наша Грейси, жизнь для нас как будто тоже закончилась. Мы думали, что тихо уйдем вслед за ней. Но Господь не торопился призывать нас к себе.