Читаем Змей Искуситель полностью

— Пожалуйста, никаких шумных праздников. Только ты и я. Это будет лучший день рождения. И вообще я не очень-то люблю его отмечать, — ворчала она за завтраком накануне.

— Это я могу устроить, — сказал он, целуя ее в висок.

Они сделали перестановку на балконе, и кресла стояли не друг против друга, а рядом. Теперь за завтраком они могли обниматься, дразнить и кормить друг друга.

— Ну, а чтобы ты хотела получить в подарок? — не унимался Джон. — Я готов на все. Хочешь “Феррари”, хочешь я…

— Хочу татуировку. Всегда мечтала, — вспомнила Натали. — В ФБР не очень-то принимают с татуировками.

— Ладно, — Джону эта идея не очень понравилась, потому что в его воображении она сразу захочет сделать что-то на всю ногу или руку. — И какую?

— Такую, — она залезла ему под футболку и провела пальцами по его татуировке. От переполнивших его чувств, он не знал, что сказать. Просто взял ее и отнес на кровать, чтобы показать на деле, как сильно ее любит.

В тот же день у Натали появилась татуировка на ключице, закрывающая уродливый шрам, в более изящном исполнении с узорами из цветов. Но надпись та же. “Одна жизнь на двоих”.

После тату-салона Джон отвез ее в порт и устроил ей сюрприз, пригласив покататься на яхте.

— Мечтал прокатиться с тобой и встретить закат и рассвет в открытом море, — поделился Джон, радуясь неподдельному восторгу Натали.

— Это лучший мой день рождения, — она смеялась, упиваясь переполнившим ее счастьем

Их ждал изысканный ужин, свет свечей, шампанское.

— Тебе нужно было предупредить. Я бы подготовилась, — смутилась Натали, поправляя короткое платье. Джон отодвинул ей стул, чтобы она села.

— Любимая, ты прекрасна в любом виде и наряде. Твои глаза лучше всяких бриллиантов и сияют ярче солнца. Ты покорила меня, ворвавшись в мою жизнь. Я понял, что ты — та, кого я всю жизнь ждал, та, о ком мечтал.

Натали забыла как дышать. Все эти слова Джон говорил на чистом итальянском своим бархатным голосом, пробуждая в ней огонь и жар желания. Она с трудом, но поняла их. Особенно поняла интонацию Джона.

— Помнишь, я похитил тебя, чтобы мы здесь вдвоем без всяких обстоятельств узнали друг друга, — спросил он, усаживаясь на свое место рядом с ней. Как всегда великолепен. Она запомнила его навсегда в этот момент — в черной облегающей рубашке и узких темно-серых брюках.

Натали кивнула, не в силах говорить.

— Ну и как тебе?

— Джон, я люблю тебя. Полюбила еще до отпуска. И буду любить после. То, что я узнала о тебе, какой ты, только усилили мои чувства к тебе, — искренне ответила Натали, глядя прямо в глаза.

Джон тонул и тонул в ее бесконечных бездонных глазах. Ведьма, наверное, и правда его околдовала, но не мог больше представить свою жизнь без нее. Полмесяца того кошмарного разрыва дался тяжело. А сейчас он не был согласен даже на день, и когда ему приходилось уезжать из Палермо, неистово скучал. Ему нужна Натали.

За последние полтора месяца она полностью расслабилась, любила его открыто, без стеснения, порой сама удивляла его своей изобретательностью и неуемной жаждой сексуального желания. Золотистый средиземноморский загар удивительно шел ей, контрастируя с ее огромными глазами. Волосы приобрели красноватый оттенок. Благодаря любви, свежему воздуху, здоровой еде и тренировкам, пусть и редким, поскольку Натали вошла во вкус к утренним любовным утехам, ее формы стали более округлыми и выдающимися, сводя Джона с ума. Когда она покачивала бедрами при ходьбе, за ней мог выстроиться целый квартал сицилийцев, кричащих ей вслед непристойные шуточки.

Больше не было угловатой и зажатой Натали, боящейся темноты и ночных шорохов. Он нашел, вытащил из глубины льда любимую ведьму. И отпускать ее не собирался.

— Натали, я хочу тебя предупредить, что если я получу отказ, а я это не исключаю, я превращусь в изобретательного гангстера, которому наплевать на все законы и морали. Похищу тебя и отца Грегори и не отпущу, пока не добьюсь своего.

— Джон, о чем ты? — Натали недоумевая уставилась на него.

Он достал из кармана брюк маленькую коробочку характерного цвета “Тиффани”. Он заказал это кольцо еще месяц назад, когда впервые уехал в Нью-Йорк по срочному вопросу. Понял еще тогда, что хочет провести с ней всю жизнь. Возвращаться вот так к ней, когда она ждет его. Джон каждый раз ликовал, когда она встречала его сама лично в аэропорту, хотя он просил ее не делать этого. Ей было плевать. Она бежала к трапу его самолета и бросалась к нему в объятия с неистовой силой.

Открыв футляр, он достал кольцо и взяв ее левую ладонь в свою спросил:

— Натали Лагранж, ты выйдешь за меня?

Она не знала, что ответить. Он же не ждал, молча надев холодный белый металл ей на палец. Огромный круглый бриллиант не меньше десяти карат сверкал в лучах искусственного освещения яхты.

Не выдержав, она встала, слегка покачиваясь. Джон встал рядом, обнимая ее.