Читаем Змей Искуситель полностью

— Хорошо. Вызов принят, Джон. Не проси потом пощады, — предупредила она. — В момент моей депрессии, когда я прекратила увлекаться антидепрессантами, подсела на еду. Нет, не с целью насладиться или утолить голод. Я ела и не чувствовала вкуса. А когда наедалась, успокаивалась и даже была немного счастлива. Доктор Айзенберг связывал это с самонаказанием. Я считала себя не заслуживающей любви и хотела вызывать у окружающих неприязнь. Потом начался другой этап — стремление помочь всем, заслужить всеобщую любовь, а для этого напротив нужно выглядеть хорошо. Любой лишний килограмм вызывает у меня чувство тревоги.

— То есть еда ради удовольствия для тебя это все равно, что заняться сексом в самом первобытном его аспекте. Неприемлемо и стыдно, — подытожил Джон. — Ну, теперь все будет по-другому.

— Доктор Ноулз нашел лекарство для меня, — Натали закинула ногу на ногу, распахнув халат.

— Надеюсь, сам я жив останусь, — его улыбка сошла с лица.

— Ну, прежним ты уже не будешь, — пообещала она. — У нас как-то так происходит, что любое событие делим на двоих.

* * *

Джон после завтрака снова куда-то отошел, оставив ее одну. Натали успела надеть купальник, тоже “Дольче”, белый с нарисованным на обеих частях лимоном и листьями. Сел идеально. Поверх надела легкий летний белый сарафан длиной до колена, но с прозрачными вставками и летние тапочки, хорошо подходящие как под купальник, так и платье. Натали сложила в небольшую пляжную сумку крем от загара, полотенце и телефон.

Джон не отвечал на звонки, на вилле его тоже нигде не было. Она, недолго думая, отправилась на море сама, спустившись по достаточно крутой железной лестнице вниз.

На берегу моря ее ждал сюрприз.

Даже невозможно было представить, как Джон смог это все организовать. Два шезлонга для них под огромным зонтом, столик с коктейлями в маленьких арбузах и музыка из портативной колонки.

На ее шезлонге лежала соломенная шляпа.

— Я смотрю, ты уже искупался, — соленые капли стекали по его загорелому телу, будоража ее воображение. Он надел солнечные очки и улыбался совершенно необыкновенно.

— Этот кусок пляжа наш. Готов дальше воплощать твои мечты.

Натали бросила все и с разбегу запрыгнула на Джона, целуя его со всей страстью, на которую была способна.

— Милая, продолжай и мы станем прекрасной местной достопримечательностью. Если нас конечно не посадят за нарушение общественного порядка, — он подхватил ее под ягодицы, удивляясь, как быстро оба зажигались при виде друг друга.

— Я не знаю, чем я заслужила тебя, Джон Ноулз. Но я счастлива. Спасибо тебе за все, что ты делаешь для меня.

— Просто будь со мной, Натали. Чего бы это тебе не стоило, — серьезно попросил он. — А я буду и дальше делать тебя счастливой.

Весь день Джон то и дело втирал в нее лосьон для загара, возбуждая ее до предела. Им приносили легкие коктейли в арбузах и закуски. Натали лежала на шезлонге и просто не верила, что такое возможно. Один раз Джон схватил ее и понес, сопротивляющуюся, в море. Скользкая от лосьона кожа позволила ей освободиться от его захвата, а в удобный момент ей удалось перебросить его через себя на мелководье. Он тоже был не промах и уронил ее на себя. А в этот момент по ней ударила свежая морская волна. Они дурачились и смеялись, словно все проблемы и беды ушли. Оставили этих двоих беззаботных влюбленных.

* * *

Натали и Джон полностью погрузились в свой отдых. Ночи, а иногда и дни наполненные страстью, впечатывались в память навечно. Каждая любовная игра была не похожа на предыдущую. Иногда они могли часами ласкать друг друга, наслаждаясь каждым мгновением, а иной раз набрасывались друг на друга, словно изголодавшиеся и истосковавшиеся по любви.

Джон показывал Натали Палермо, возил в другие города и красивые места Сицилии, фотографировал ее все время, забивая память телефона, а она обязательно ловила их обоих и, войдя во вкус, каждый день выкладывала новое совместное фото, вызывая экстаз и бурю у светского общества Нью-Йорка.

Иногда он улетал обратно по срочным делам на несколько дней, но когда возвращался, их встречи наполнялись счастьем и восторгом. Джон не предлагал ей поехать с ним в Нью-Йорк, а Натали и не стремилась возвращаться обратно. Вся ее жизнь, ее сердце были сейчас здесь, в Палермо. Нет, она не против вернуться, но чувствовала, что их сказка разрушится и оттягивала этот момент максимально, насколько это возможно. Видела, что Джон часто работает из дома и совершает длинные перелеты, и да, ее даже немного мучила совесть, но она потом неизменно разбавляла его усталость своей бесконечной любовью и лаской.

Вечерами они частенько пили вино на террасе, пока Джон жарил мясо на гриле. Однажды она включила песню Ланы Дель Рей “West Coast”.

— Когда слышу, сразу думаю о тебе, — призналась она, уводя его в довольно эротичном танце.

Тем вечером дело до мяса так и не дошло.

За пару дней до ее дня рождения, Джон начал выведывать у нее, чего бы она хотела в этот день.