Читаем Жил-был хам полностью

В дополнение ко всем перечисленным невзгодам Васю периодически посещали воспоминания о прежней роскошной жизни за папиной спиной, которые резко контрастировали с убогим настоящим и ничего хорошего не сулившим будущим. Как-то раз ему даже захотелось напиться с горя, однако и тут ему не повезло: проходя мимо магазина и пошарив в кармане, он обнаружил, что на хорошую водку денег не хватает, а дешевую покупать не рискнул. Но однажды луч света проник в темные коридоры Васиного существования и в окружающем сумраке возник перед ним оазис надежды. Вася припомнил, как года за три до папиной кончины в их замок пришел какой-то чиновник из губернского правительства и попросил взаймы довольно большую сумму в американских рублях. Папа дал чиновнику эту сумму под расписку, усиленную клятвенно-честным словом заемщика возвратить деньги на папиных условиях. Условия были такие: заём выдается на один год, после чего незамедлительно и безоговорочно возвращается. Чиновник, однако, займа не вернул – ни через год, ни позже. И вот вспомнил Вася эту историю и бросился искать в папиных бумагах расписку. И нашел он эту расписку. И явился с ней к чиновнику в надежде получить денежки папы, и даже сумку с собой взял – вдруг должник захочет рассчитаться наличными. Чиновник встретил Васю приветливо, расписку признал, а про честное слово не вспомнил. Оно и понятно, честное слово – субстанция нематериальная, как тот «привет», который в известном мультике удав через слона передает попугаю. А деловой человек и большой чиновник ни в какие «честные слова» не верит, даже в свои. Денег Вася не получил – ни наличных, ни по «безналу», и на то были свои причины. Должник объяснил Васе, что столько валюты, сколько он занял у Васиного папы, у него нет, а в рублях – и подавно, так как за то время, которое длилась его долговая кабала, курс вырос в несколько раз, и ни в какую сумку эти деньги теперь не полезут. Да и вообще, продолжал должник, забыв про недавнюю свою приветливость, о чем мы с тобой тут базарим? Что ты мне тут батон крошишь? Ты кто такой? Папу я знал, а тебя, фраера мелкого, – нет. Ты про срок исковой давности слыхал? Так вот, он истек, столько лет прошло, и теперь нет ни заемщика, ни заимодавца. Так что нет у тебя, Вася, законного права этот долг требовать. А посему пошел вон, Вася, а то охрану вызову. Герой наш взялся было доказывать, что он не «кто такой», а прямой наследник, но тут пришел «охрана» в виде двухметрового амбала, который вытолкал Васю из кабинета, а когда тот упал, поднял его за шиворот и направил тело по стрелке «Выход». Шел Вася по стрелке вдоль коридора с множеством кабинетов, прижимая к груди пустую сумку, и вдруг почувствовал, как на голову его опускается уже знакомый мутный туман. Ему стало страшно, но вместо «караул» или, скажем, «помогите», он заорал: «Хамы!». Потом: «Дятлы!». И уже в голову полезло «воры», «срок вам, а не давность», затем затуманенной голове почему-то вспомнилось «вас тут не стояло», «Мальдивы», «сантехника», «12 минут». Но тут одна за другой стали открываться двери кабинетов и показались заинтересованные лица их обитателей, услышавших Васины вопли. И Вася понял, что если сейчас не вынырнет из накрывшего его тумана, то приедут бравые ребята со своим халатиком. Это ему удалось, туман рассеялся, после «дятлов» продолжения не последовало, и двери кабинетов стали закрываться.

Возвращаясь домой, Вася купил бутылку дешевой водки и распил ее в своем дворе, конкретно под детским грибочком, с каким-то бомжом, у которого в кармане оказался бумажный стаканчик и конфетка «соевый батончик». Вася поведал новому знакомцу про срок давности, курс доллара, тяжелую свою вахтерскую долю и даже всплакнул у него на груди, вспомнив папу и светлые времена. Потом они стали прощаться, бомж сказал: «ты, ето, если што, обращайся», а Вася подарил ему свою сумку. Наутро он пришел на работу с полным набором неприятностей во всем организме – следствием выпитой дешевой водки, равнодушно выслушал гадости от проходящих мимо него старых неприятелей, кое-как отстоял свою смену и вернулся домой, опустошенный и разбитый. Оазис надежды оказался миражом.