Читаем Женщины-маньяки полностью

Генрих развелся со своей супругой, отослав ее в один из отдаленных замков, и женился на Анне Болейн (это происходило в 1533 году). Наконец-то мечта венценосца о сексе с молодой особой свершилась! Можно представить, что творилось в спальне короля в первую брачную ночь! Жених ликовал: доселе неприступная стена стала доступной. В ее образовавшейся бреши Генрих и водрузил свой стяг. И Анна ликовала. Но не от секса с грузным и противным сорокадвухлетним извращенцем, а от той мысли, что она стала королевой Англии. Ее мечта тоже исполнилась. Но новоиспеченная королева не учла некоторых нюансов мужской психологии: сильный пол по своей натуре охотник, и как только объект вожделения "освоен", то в скором времени к нему теряется интерес, и страсть быстро переходит в привычку, мужчина начинает искать свежую "новинку". И так происходит и с новой пассией. И точно: уже через несколько месяцев после свадьбы Генрих, насытившись прелестями Анны, перестал уделять ей должное внимание, и между молодоженами наступило охлаждение чувств. Но это будет потом, а пока Климент VII рвал и метал: он не знал, как уязвить коронованного отступника.

И придумал.

Папа Римский не признал этого брака, как и дочь Анны и Генриха — Елизавету. Она была объявлена незаконнорожденной. В свою очередь назло Папе Генрих объявил свою дочь Марию незаконнорожденной и лишил ее прав на престол. И сослал в Хетфилд. Там она нянчилась со своей сродной сестрой Елизаветой, прислуживала мачехе, гостям. Мачеха наказывала падчерицу за любую провинность, таскала за уши, щипала, шлепала. Даже замышляла извести Мэри. А родной отец натравливал своих приближенных Кромвеля и Норфолка на дочку с целью унизить и заставить ее подписать "Акт о наследовании" что лишало ее всех юридических прав на наследование английской короны. Так же Кромвель и Норфолк пытались создать ей такие нестерпимые условия жизни, чтобы довести Мери до самоубийства. Генриху не нужна была наследница, ему нужен был наследник.

Преодолев гордость, сжав зубы, юная Мэри терпела унижения — вот характер! И ждала свой час, когда она избавиться от мачехи. Ей было до слез обидно, что отец предал ее и мать, разменяв на какую-то любовницу. Но она терпела. Плакала иногда втайне, но терпела. Верила, что когда-то ее плохая ужасная жизнь закончиться и начнется новая хорошая. И что когда-нибудь она станет королевой Англии. Ей необходима была выдержка и присутствие духа.

Когда ей становилось особенно страшно и тяжело, она повторяла короткую молитву Фомы Аквинского, которую в одиннадцать лет перевела во время занятий. "Господи!" — молила она. — "Сделай меня смиренной без притворства, веселой без легкомыслия, грустной, но доверчивой, пребывающей в страхе, но не отчаявшейся, покорной без пререканий, терпеливой по своей собственной воле и непорочной без развращенности. Даруй мне спокойствие в тот момент, когда ломается судьба, чтобы я всегда могла благодарить Тебя за все и терпеливо сносить испытания, любые — и возвышение, и угнетение…"

И Бог пока ее защищал. Но наступили новые испытания для юной Мари. Последовала череда женитьб отца и куча новых мачех, которые отнюдь не жаловали Марию. Потом возведение на трон Джейн Грей. Но хорошо, что народ и войска поддержали Марию и свергли Джейн. А так бы сидеть бы Мери в Тауэре. Или сложить голову на плахе. Нет, лучше она останется живой и будет править Англией, чем кто-то лишить ее жизни и будет править за нее. Мария долго ждала этот звездный час и так легко отдать корону?

Да ни за что! Итак, выбора нет.

Еще немного поколебавшись, Мария обмакнуло перо в чернильницу и оно, заскрипев по бумаге, вывело красивую подпись королевы. Участь всех троих была решена.

И вот эшафот. Публичная казнь — и Джейн Грей завершает свой жизненный путь всего в 16 лет. Также казнят ее мужа.

Судебный процесс по делу Джона Дадли тоже был скор. Судьи собрались в Вестминстере во главе с бывшим узником Тауэра пожилым герцогом Норфолком. Мария простила ему прежние прегрешения. Ведь граф-маршал Норфолк оказывал протекцию бывшей мачехе Марии — Анне Болейн, а затем третировал саму Марию и ее мать Екатерину Арагонскую. Королева вполне могла казнить герцога или заточить пожизненно в каземате, но проявила невиданное великодушие, и простила его. Она даже простила ему когда-то сказанные слова, за какие другие вряд ли простили, а именно: "Если бы вы были моей дочерью, я бы забил вас до смерти. Я бы схватил вас и начал бить головой о стену снова и снова, пока она не раскололась бы и не стала похожа на мягкое печеное яблоко. И это было бы справедливо, потому что так поступил бы любой отец". Более поручила ему самые сложные дела королевства, а именно суд над самым ярым протестантом Джоном Дадли и это была большая честь для Норфолка.