Читаем Женщины-маньяки полностью

В июне 1522 года Генриха посетил император Священной Римской империи Карл V. Генрих опять зажегся идеей выдать замуж свою дочь, но теперь за императора (помолвка с французским дофином была расторгнута). Карлу было 22 года, а Марии только шесть(!) Но Мери испытывая потребность в любви и заботе, по-детски влюбилась в юношу. Она даже посылала ему небольшие подарочки, сувенирчики, ленточки.

В 1525 году Мария получила титул принцессы Уэльской. Этот титул всегда носил наследник английского престола. Генрих подстраховался на тот случай, если королева не родит ему наследника.

В 1527 году в отношениях между Генрихом и Карлом пробежал холодок. Король передумал отдавать замуж Марию за императора, и помолвка была расторгнута. Теперь Генрих обратил свой взор на Францию. Ему нужен был союз с этой державой. Марию как затасканную игрушку предлагали то самому Франциску I, то одному из его сыновей. Мария вернулась в Лондон. Но наступили новые испытания для нее.

Летом 1527 года Генрих развелся с Екатериной, а Мария автоматически стала незаконной дочерью короля и потеряла свои права на корону.

Генрих по наущению Анны Болейн разделался с кардиналом Томасом Уолси и с канцлером Томасом Мором (тот занимал должность с 1529 по 1532 гг.). Король заставил Мора принести ему присягу как главе англиканской церкви. Но Томас был католиком и признавал только власть Папы Римского. И будучи неистовым приверженцем своей веры, он отказался присягать Генриху VIII. Король был вне себя от ярости: как же так, ему перечат, отказывают, не признают его верховную власть! Немедленно казнить Томаса Мора, государственного изменника и еретика!

Канцлера кинули в один из сырых и вонючих казематов Тауэра.

Король через судей вынес приговор: "При содействии констебля Уильяма Кингстора вытащить бывшего канцлера, а ныне государственного изменника и личного врага короля Англии Томаса Мора из каземата Тауэра и влачить его оттуда по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, покуда он не умер, отрезать половые органы(!), вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на лондонском мосту".

Вот Генрих изверг! Придумать такую изощренную и жестокую казнь — не каждому извращенному и больному уму это тогда было по силам! А он, король, это сделал! А он смог!

Дочь канцлера Маргарита Ропер каждый день посылала свою служанку с письмами для отца. В последний день перед экзекуцией Томас Мор вместе с прощальным письмом передал служанке, а та потом — госпоже, свою власяницу и бич. (Для справки: Власяница — это длинная рубашка из простой ткани, часть монашеского одеяния, которая в первую очередь надевается монахом во время монашеского пострига). Бывший канцлер искренне готовился предстать перед богом в канун дня Фомы Кентерберийского и на восьмой день после праздника апостола Петра.

И вот этот день настал. 6 июля 1535 года. На рассвете в тюрьму к нему приехал Томас Поп — служащий канцелярского суда. Он заявил, что благородный и венценосный король Генрих VIII "смилостивился" к государеву преступнику и заменил комплексную мученскую казнь казнью "великодушной" и быстрой, а именно — приказал отрубить канцлеру голову. Экзекуция должна состояться в 9 часов утра. На что Мор, спокойно выслушав чиновника, саркастически воскликнул:

"Избави, Боже, моих друзей от подобного королевского милосердия!"

Даже враги канцлера отмечали, что в такие решающие минуты жизни Томас Мор не терял присутствие духа, вел себя достойно и мужественно. Он будто не боялся умереть. Хотя он имел изможденный вид и серый цвет лица, он находил в себе силы улыбаться и даже шутил. В стальных глазах канцлера светилась прежняя твердость духа, приверженность к своей вере и непоколебимая уверенность в своей правоте.

Пройдя сквозь толпу зевак, Мор остановился перед пахнущий свежевыструганными досками помостом.

"Помоги, мне взойти", — попросил он одного из стражников. — "А сойти вниз я попытаюсь потом как-нибудь сам".

Король запретил канцлеру обращаться с последним словом к народу, справедливо полагая, что обладая ораторским искусством, Томас Мор убедить граждан в несправедливости и абсурдности этой расправы и склонить симпатии на сою сторону. Поэтому его последние фразы были обращены лишь к палачу.

Первая: "Шея у меня короткая, так что целься хорошенько, дабы не осрамиться перед Англией и королем"

А вторая (когда он положил голову на плаху): "Подожди немного, дай я уберу свою бороду, ведь она не совершала никакой государственной измены…"

Палач не промахнулся и с первого раза отсек голову осужденному. И канцлера больше не стало. Католики потеряли своего духовного лидера.

Король был удовлетворен исходом дела и по такому случаю закатил пир на весь мир. Несколько дней он отмечал гибель своего главного врага.