Читаем Женщины-маньяки полностью

Кровавую графиню заковали в цепи, посадили в железную клетку на колесах и повезли по стране в ее замок в Чахтице. Ее сопровождала вооруженные всадники и факельщики. По всему пути следования осужденной выстраивались толпы зевак. Кто просто глазел на знаменитую маньячку, кто показывал на нее пальцем и смеялся, а кто выкрикивал ругательства в ее адрес:

"Смерть душегубице и мучительнице!"

"Будь ты проклята, трансильванская ведьма!"

"Сгинь, нечестивый дьявол, сгинь!"

"Гори в аду, проклятая Батори!"

Элизабет в великой ярости бросалась на решетку, трясла прутья, звенела кандалами и как сумасшедшая орала:

"Заткнитесь, вы, ничтожные люди! Вы еще умоетесь кровью своей. Погодите, не радуйтесь, я вернусь к вам из преисподней и всех вас умерщвлю! Я выпью вашу кровь! Я дочь Сатаны!"

Затем начинала заходится безумным смехом. Кричала, вопила, бранилась. Потом падала на пол клетки и каталась по нему как дикий зверь. И страшно выла. У многих волосы вставали дыбом от такого зрелища. Становились ватными ноги, в животе холодело, и мурашки бежали по телу. Многие начинали неистово креститься: "Чур, чур, только не меня! Сохрани Господь меня и моих детушек, да женушку от Трансильванской Волчицы!"

Зато сколько было потом разговоров в деревенских и городских кулуарах, на застольях, на обрядах, торжествах, праздниках, причем на долгие месяцы и даже годы: "Я видел саму Кровавую графиню!" Я дразнил ее, я проклинал ее!" Даже те, которые не видели преступницу, говорили, что видели ее. И придумывали детали и подробности, которых никогда не было и в помине. Публичный показ некогда могущественной и влиятельной Элизабет Батори стало событием для всей Трансильвании.

И вот Батори привезли в ее замок и замуровали в крохотной комнате. В толстой каменой кладке из несколько рядов была оставлена лишь узкая щель для передачи пищи и воды.

Так держали ее три года. Потом позволили составить завещание.

А вот конец известной маньячки был такой…

В ночь с 20 августа на 21-ое 1614 года в замке Чахтице в караульной комнате сидели две стражников и бодрствовали. Двое спали. Напились вина и громко храпели. Старший, что не спал, седой и усатый, заряжал пистолет, ел кусок говядины и пил вино. А младший черноволосый и с усиками пил пиво и ел копченую форель. Младший сын рыбака Миклоша Янош только сегодня был прислан в замок для прохождения службы.

"Ну, давай, Янош, сынок, сходи, проведай графиню", — сказал старик. — "Тихо у нее сегодня было. Даже не притронулась к еде. Старуха вредничает. Бывает такое. И это недурственно. Когда у нее все тихо и покойно, покойно и благополучно проходит дежурство. А иной раз то случаются такие дни — аж за голову хватаешься. Это когда у нее затеивается приступ Божественной болезни. Тут она кричит, бегает, валяется по полу, пеной исходит, стучится головой об стену. То плачет, то воет. Заклинает темные силы. Видать дьявол до сих пор в ней сидит, все никак тело не покинет. Крепко в ней сидит. Черна ее душа как сажа, столько крови на ней. В такие дни время тянется медленно. Вечно ждешь, не дождешься, когда закончится смена. Хорошо, что господь меня охраняет, а то заколдовала бы меня ведьма. Она на это способна, вурдалачка".

Молодой страж согласился проведать вампиршу. Только он будет молить Бога за то, чтобы у графини не было в этот день никаких приступов, а иначе что с ней делать?

"Ничего не делай", — сказал дед. — "Заткни уши и все. Сама успокоиться".

Стражник Янош давно мечтал взглянуть на знаменитую Кровавую графиню. Сколько о ней ходят страшных и жутких рассказов. Говорят, замучила то ли семьсот человек, то ли тысячу. А вечером превращается в оборотня. Страшно до жути! Янош пристегнул саблю, заткнул за пояс пистолет. Вооружиться надо: ведь к ведьме идет.

Пришла служанка с подносом. На нем была еда для пленницы: овсяная каша, вода, кусочек ржаного хлеба.

"Янош, дружок мой ненаглядный, не отнесешь ли покушать графине?" — нежно проворковала молодка.

Парень иронично прищурился: мол, что сама не может?

"Боюсь ее, как огня, — честно призналась служанка. — Вроде за стеной она замурована, а все же страшно. Она же ведьма. Вдруг на меня порчу наведет. А мне еще замуж надо выходить. Она же красивых и молодых девушек ненавидит и только таких изводит. Колдунья, одним словом. Так отнесешь?.."

Парень согласился, но взамен потребовал поцелуй. На что служанка кокетливо сказала что договорились.

"Ловлю на слове", — заулыбался во весь рот стражник.

Янош давно присматривался к симпатичной девушке и той вроде он тоже нравился и явно была не против полюбезничать наедине.

Обрадованный и окрыленный Янош поднялся по винтовой лестнице вверх. Но пройдя пару мрачных залов, замедлил шаг… Чем ближе он подходил к темнице Чахтинской ведьмы тем страшнее становилось ему. Сердце гулко билось от великого волнения. Но любовь сильнее всякого страха. Янош чуть приободрился.

Вот и скоро комната, где содержится Элизабет Батори. Стражник почувствовал, что пахнет испражнениями. Вонь несусветная. Ведь комната-камера служила осужденной еще и туалетом. Окна заложены кирпичом. Внутри тьма.