Читаем Жена на время полностью

– Я знаю, каково это – быть предметом обсуждения, – посочувствовала она, – не очень-то приятно, когда о тебе болтают Бог весть что. Но долго ли длится интерес общества к чему бы то ни было? Дайте подумать… Когда я впервые услышала о вас? Не могу припомнить, говорили ли о вас в тот год, когда я впервые появилась в свете, – пробормотала она, напрягая память, и искоса взглянула на него. – В моей жизни был сезон, знаете ли.

– Я так и думал.

– Даже два! – уточнила она, движимая природной честностью.

– А потом для вас настали тяжелые времена.

– Именно так! Но, как я уже сказала, в свете я появилась шесть лет назад, поэтому меня нельзя винить в том, что я забыла, упоминалось ли в обществе ваше имя. Попытаюсь сообразить, когда же все-таки…

– У меня такое впечатление, что вы слишком молоды для того, чтобы быть профессиональной гувернанткой, – перебил мистер Дарси, не давая ей возможности точно определить начало его карьеры игрока.

– Мой первый сезон состоялся шесть лет назад, – подчеркнула Хелен, решив, что он ее не так понял. – А значит, мне двадцать четыре года, сэр!

– Я и говорю, вы слишком молоды, чтобы быть гувернанткой.

– Ничего подобного! А какое занятие вы бы мне предложили? – возмутилась она. – Нет, не отвечайте, я сама догадаюсь! Вы бы заставили меня странствовать по городам и весям, пообещав неправдоподобно высокое жалованье.

Мистер Дарси вежливо склонил голову.

– Бывает судьба и похуже, – заметил он. – Но у вас передо мной явное преимущество. Можно узнать ваше имя?

– Денвилл, – ответила она. – Хелен Денвилл. Моего отца звали сэр Гэрет Денвилл.

С минуту он молча смотрел на нее, словно пытался определить, встречались ли они прежде.

Стремясь помочь ему, Хелен с вызовом выпалила:

– Я тогда была потолще!

Мистер Дарси ничем не показал, что встречал ее прежде или слышал о разорении семьи Денвилл. Вполне возможно, подумала Хелен, что шесть лет назад он еще жил в Лондоне, но едва ли вспомнит толстушку дебютантку, если та и попадалась ему на глаза. Более того, не похоже, чтобы он посещал те салоны, в которых бывала она. Хелен даже не была уверена, что он вращался в высшем обществе, хоть и чувствовала интуитивно, что это так. Его сдержанность мешала ей спросить, знал ли он ее или ее семью, а сам он ничего не сказал, кроме:

– Детская упитанность? Бич всех дебютанток!

– О да! – подхватила она, обрадованная его готовностью понять ее проблемы. – Это было ужасно! Все на тебя смотрят, самые модные платья не можешь носить из-за размера! Конечно, с тех пор я сильно похудела. В конечном счете, вынужденная диета – единственное преимущество бедности, которое я пока обнаружила! Давненько я не баловала себя желе и взбитыми сливками!

Мистер Дарси благоразумно оставил при себе свое мнение относительно ее постройневшей фигуры.

– А что послужило причиной разорения вашей семьи? – поинтересовался он.

– Неразумное вложение капитала и ухудшение здоровья моего отца. – Хелен сделала неопределенный жест. – Так что в свете я больше не появлялась. Видите ли, – объяснила она, – к концу моего второго сезона поползли слухи, что Денвиллы на грани разорения. Правда, мы обанкротились только год спустя и почувствовали нечто похожее на облегчение, когда наступил конец! Но о замужестве нечего было и мечтать, как обычно и бывает, когда девушка не может похвастаться красотой или не имеет других достоинств.

– Или состояния, – добавил он.

– Именно об этом я и говорю, – кивнула она.

– Понятно, – невозмутимо сказал он. – Значит, никаких предложений руки и сердца бедняжке мисс Денвилл?

– Не очень-то приятно оказаться всеми забытой, мистер Дарси! – воскликнула она, обиженная его бестактностью.

– Прошу прощенья. Я не знал, что вы нуждаетесь в жалости.

– В вашей жалости – нет, сэр! – парировала она. – Однако немного сочувствия не помешало бы.

– Сочувствую вам всей душой. Но разве вы не получили сочувствия от своих родственников?

Хелен потупилась.

– От родственников я получила столько лицемерной жалости и… снисходительного презрения, что в конце концов начала их избегать. Все что угодно казалось лучше, чем роль бедной родственницы!

– Даже профессия гувернантки?

– Нет другого приличного занятия, которое может найти женщина моего сословия, – сказала Хелен.

– Почему же? На континенте всегда требуются женщины, умеющие играть в кости и бильярд, – подсказал он.

– Я сказала “приличного”, – обиделась Хелен.

– Не сомневаюсь, что ваше происхождение придало бы особый шик любой профессии.

– Нет уж, благодарю покорно! – рассмеялась Хелен, забыв об обиде. – Не говорите глупостей. Не люблю полагаться на волю случая; я уже говорила, что не склонна к азартным играм. Профессия гувернантки представляется мне более надежной.

– Несомненно, – согласился он. – Скажите, вы знакомы с будущей хозяйкой?

Хелен ответила отрицательно. Ей нашли место через агентство.

– Пусть так, но разве тот, кто нанимает служащего, не встречается с ним лично для предварительной беседы?

– Моя будущая хозяйка не выезжает из дома. Она инвалид, – ответила Хелен после секундного колебания.

– А-а, вон оно как!