Читаем Жатва Дракона полностью

На двери гостевых комнат Бергхофа были вывешены правила. Одно из них заключалось в том, что нельзя курить в общественных помещениях, коридорах или в присутствии фюрера. Другое заключалось в том, что на приём пищи необходимо прибыть в течение двух минут после звонка колокола. Итак, этим утром 23 августа Ланни присоединился к процессии генералов и государственных деятелей, у многих из них были красные глаза, и они зевали, проспав только два-три часа. Они немного поворчали, но утешали друг друга утверждением: "Es ist Krieg". Вскоре после того, как они сели, они узнали о ещё одной победе. Вошел Гесс, призвал к вниманию и закричал: "Achtung, meine Herren!" Затем: "С удовольствием сообщаю вам, что только что в Москве приземлились два самолета Кондор с нашей дипломатической и военной миссией. Heil Hitler!"

Послышался крик, и они вскочили на ноги и вытянули руки перед собой. – "Heil Hitler! Sieg heil! Sieg heil!" В результате этого величайшего дипломатического переворота начался крик, поздравления, ликование. Это был Der Tag, день дней, к которому они готовились, тренировались все дни своей жизни. Это был мастерский удар, который бы парализовал их врагов и освободил генеральный штаб от кошмара немецкой военной мысли войны на два фронта. Ланни Бэдд хайлил изо всех сил, и никто так широко не улыбался, как он. Когда он сказал: "Отличный день для нас", некоторые могли бы подумать: "А тебе что из этого?" Но они не спрашивали. У фюрера, должно быть, была веская причина иметь в такое время здесь иностранца, иначе его здесь не было бы. Никто не спрашивал, что делает фюрер.

После еды Ланни спросил Гесса: "Когда вы ожидаете Гендерсона?" Ответ был, что он должен был покинуть Берлин через час или около того, и должен быть здесь вскоре после полудня. Ланни сказал: "Я не думаю, что у фюрера будет время для мисс Джонс. Если с тобой все в порядке, то я отведу ее на прогулку и покажу ей горы".

У женщины, чьё всё имущество состояло из одного сине-белого платья и заимствованных щётки и гребня, нельзя было ожидать очень оживленного вида по утрам. Но Гесс сказал, что ее миссия была очень интересной, поэтому она спала. И с помощью кофе и тостов с маслом и мармеладом, у них американские вкусы были смешанны с английскими, она была готова ко всему. Ей принесли утреннюю газету из Мюнхена, и в ней она могла прочитать об ожидаемом прибытии британского посла в Бергхоф, и так ей дали знать, что она была в центре великих событий. Кроме того, она могла прочитать о том, что немецкие беженцы убегают из Польши, рассказывая с ужасом о жестоком обращении, и, следовательно, можно быть уверенным, что до войны остаётся не так много дней.

Пришла служанка и сообщила, что герр Бэдд пригласил ее прогуляться. Ей показали путь к двери, в которую она вошла. Ланни был там, сияющий и улыбающийся, и они прогуливались, не привлекая большого внимания. Охранники, которые были повсюду, следили за ними, но на почтительном расстоянии. Они шли по дорожкам, усыпанным коричневыми и скользкими сосновыми иглами, и время от времени останавливались в каком-то месте, где не было деревьев. Оттуда можно было увидеть пейзажи с горами, покрытыми бескрайними зелеными елями, а за ними сверкали белым еще более высокие пики. Ланни указывал на достопримечательности. В долине под ними лежал Зальцбург, прекрасный старый город с горным потоком, мчащимся через него. В старые времена здесь каждое лето проводились музыкальные фестивали. Но теперь Австрия стала Остмаркой, и фестивали закончились. Они были международными, в них участвовали еврейские артисты, которые были личным оскорблением нацистскому людоеду в его горном логове.

IX

Ланни сказал: "Мы можем говорить, но тихо, и только пока мы движемся. Лучше не называть важных имен. Время от времени мы должны останавливаться и громкими голосами восхищаться пейзажем. Прошлой ночью ваша аудитория была удовлетворена".

"Я боялась, что я была слишком хороша", – ответила она.

– Вот почему вы перешли на Захарова?

Ее ответ заставил его остановиться, несмотря на правила, которые он только что установил. "Захаров?" – сказала она. – "Что вы имеете в виду?"

– Я имею в виду длинный диалог между Захаровым и Отто Каном.

– Но я не делала такого диалога, я никогда не упоминала об этом.

"Как удивительно!" – воскликнул он. – "По какой причине ваш клиент мог выдумать такую сложную историю?"

– Я не знаю. Но я уверена, что я не думала об этих двух людях.

Ланни упорно продолжал: "Ваш клиент рассказал о длинном разговоре. Ему не надо было ничего выдумывать о двух мертвецах, которые не представляли интереса для его начальника". Еще до того, как он закончил говорить, в его сознании зародилась другая идея, и он почувствовал, как дрожь пробежала по его спине. – "Скажите мне, могли ли вы потерять сознание во время этого дела?"

– Я никогда не думала об этом. Как это могло произойти?

– Расскажите мне, что вы можете вспомнить. Сначала вы говорили об охраннике, а потом о бароне и профессоре. Что дальше?