Читаем Земное время полностью

Этот выбор решается с детства,Это прежде, чем к жизни привык,Раньше памяти. Это — как средствоРаспрямлять неудобный язык.Прежде чем неудобное зреньеНачертания букв разберет,Непонятное стихотвореньеЖмется в слух, забивается в рот.На губах, словно хлебная мякоть,Заглотнется в гортань, как вода.С ним расти. И влюбляться. С ним плакать.С ним гостить на земле. Навсегда.С ним ощупываются границыМирозданий. С ним бродят в бреду,И оно не в страницах хранится,А как дождь упадает в саду.Будто сам написал его, лучшихСлов, взрослея, скопить не сумел,Чем разлив этих гласных плывучих,Блеск согласных, как соль и как мел.Да, мы рушим. Да, строить из бревен.Бывший век задремал и притих.Да, все внове. Но с временем вровеньДружен с воздухом пушкинский стих.И его придыханьем отметимРост утрат, накопленье удач,И вручим его запросто детям,Как вручают летающий мяч.И под старость, как верную лампуЯ поставлю его на столе,Чтоб осмыслить в сиянии ямбаВсю работу свою на земле.

1932

Пятнадцати годам

Я был их тенью. Я разведчикомЗа ними крался. Я на цыпочкахСледил, их пеплом руки выпачкав.Я был их братом опрометчивым,Беспечным? — Может. Но без паникиЯ принимал их поручения.Я, как слепой, учился чтениюНа ощупь, привыкал к механикеВыносливого отречения.Я был им верен всей чрезмерностьюВоображения, всей музыкой,Во мне гостящей, всей нагрузкойПравдивости, был верен верностьюНеущербленной и без трещины,Как будто накаленной добела.Одна судьба над нами пробила,Одни над нами ветры скрещены.Клянусь! Ни завистью, ни ревностьюЯ не пятнал их лики грозные.Я был их пыльной повседневностью,Побед многоголосой бронзою.И вровень, по-мужски, упрямоюПоходкою, по праву опытаВхожу в грядущее, в то самое,Которое и мною добыто.

1932

«— Благословенье тебе, время. Другого не надо…»

— Благословенье тебе, время. Другого не надо,Но от врученного мне не отойду ни на пядь.Грызла нам мышцы война, кости сушила блокада,Смерть обучала дышать, жизнь — сворачивать вспять.Каждый крепчающий свод мыслями сцеплен моими.Кровь не одна ль у страны и у меня навсегда?Зрячий мой голос встает, землю обходит во имяПраведного торжества мужественного труда.Женщине я так сказал. Она улыбнулась. И платьеТихо светилось ее. Руки закат окуналВ рощи лепечущих лип. Небо зеленою гладьюМеркло. Гудел пароход. Звезды ложились в канал.

1932

Поезда

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия