Читаем Земное время полностью

Если слово в строки тянетсяИ, в трущобы звуков канув,Я глотаю ритм, как пьяницаГлушит водку из стакановИ закусываю углямиРифм, и рот в сплошном ожоге,И тоска, зрачками круглымиСмотрит, вставши на пороге, —Ты с покупками с поспешностьюВот войдешь, и в легкий роздыхМир опять проветрен нежностью,Будет вывешен на воздух.Иль, окликнешь в глине по локоть,Улыбнемся, посудачим, —День дохнет, как полый колокол,Полным голосом удачи.Нам поэзия — советчица.Глянь, слетев к рукам упорным,Стае слов щебечет, мечется,Словно голуби за кормом,Нет ни хмурости, ни старости.Разве мы заглохнем? Мы то?..До смерти брести сквозь зарослиОзабоченного быта.

1930

«Когда возникает завод…»

Когда возникает завод,Он руки и лица зоветИ топоты гонит по тропам,Скликает цемент и кирпич,И сходятся ломы на клич,Лопаты бредут по сугробам.И первый садится баракВ рубахе своей деревянной.И первая лампа румяныйЛуч пересылает во мрак.И в толстое небо дымокКолонной упёрся отвесной.И первый на печке железнойВ котле зажурчит кипяток.К нахохленному полустанкуСъезжаются. Снега кораВ печатях подошв. Спозаранку,Как выстрел, удар топора.И лес обнесен фонарями,Он улицей выглядит. Лес,Как сцена, украшен. Как в рамеТеатра, смятенье и блеск.Сквозь иглистое оперенье,Сквозь шорох соснового снаДля нетерпеливого зреньяУже различима стена,И к ней прислонилась вторая,И жёлты скелеты стропил,И сумрак полярного краяИх крупной звездой окропил.Карельская ночь неизменна,Границ ей не сыщешь на глаз.Кончается первая смена.Вторая продолжит рассказ.

1930

«За сменами смены, за бревнами бревна…»

За сменами смены, за бревнами бревна.В окошках лесов отразились леса.И, как на рисунке, линейны и ровныИ будто кристаллы цехов корпуса.Их трудно осмысливать. И, беспокоясь,Их профили трудно придвинуть к стиху.Они — как взбесившийся каменный поезд,Сорвавшийся с рельс и застрявший во мху.Но тут не сравненья летучий осколокОсветит окрестность, как метеорит, —Тут ребра земли осязает геолог,Тут — экономист свою правду творит.И значит — барак приседает, как заяц,К холму. А на завтра дороги тесныЛесные для толп. И завод, прорезаясь,Выходит из сосен, как зуб из десны.

1930

«Качели деревьев. Аэродрома…»

Е. Ланну

Перейти на страницу:

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия