Читаем Зарождение полностью

— Роман Анатольевич, чисто по-человечески я, конечно, понимаю ваше желание придать произошедшему какую-то особую значимость, поскольку вы состояли с ним в дружеских отношениях. Но тот факт, что Николай Хмельницкий был вашим другом, никак не меняет того, что он был наркоманом, алкоголиком, дважды отбывал наказание за уличное хулиганство, постоянно общался и враждовал с асоциальными личностями и группировками. То, что с ним случилось, трагично. Но абсолютно закономерно. И самое правильное, что вы можете сейчас сделать — это не афишировать ваши с ним личные отношения, поскольку это может серьезно отразиться на вашей дальнейшей судьбе и карьере. Поскольку вы — лицо пострадавшее, мы не подавали сведения в службу социального рейтинга...

— Другими словами, у нас есть два закона: один — для хороших граждан, а другой — для плохих? Так что ли?! — взбесился Рэм.

— Ни в коем случае. Мы, конечно же, будем искать преступников...

Все дальнейшие слова пролетели мимо ушей Рэма. Он всматривался в тонкую шейку следователя так, словно хотел задушить его взглядом, а в памяти кружились слова Олега о королевском соцрейте. Он не стал разносить кабинет или подавать жалобу. Рэм придумал кое-что другое, и попросил Инку помочь с реализацией. И она согласилась.

Тем временем к крематорию подъехали два автомобиля, из которых неспешно выгрузились следующие клиенты учреждения. Скорбящая вдова при виде Рэма небрежно поправила декольте своего траурного платья и призывно процокала мимо него каблуками в окружении скучающих родственников.

Рэму стало противно.

И тут пришло очередное сообщение от Лизы.

Сначала он читал их, потому что переживал, не возникло ли у девушки каких-то дополнительных проблем, и не требуется ли ей помощь. Но в письмах вечно лежали какие-то дурацкие картинки, сопровождающиеся просьбами позвонить, когда не будет занят.

Рэм ответил ей только один раз. Написал, что действительно очень много дел, да и настроение не способствует. А в ответ мгновенно прилетела километровая простыня слов поддержки и утешений из разряда тех, от которых скулы сводит.

Наконец, церемония закончилась, и двери крематория пафосно открылись. Рэм поднялся со скамейки, поправил пиджак. Через пару минут в дверях показалась Инна с коробочкой праха в руках и еще несколько человек из числа приятелей Ника.

— Трус, — прошипела Инка, смерив живописную фигуру Рэма обиженным взглядом.

В свободном черном платье до щиколоток она выглядела нелепо, как солдат в балетной пачке.

— Я предупреждал — не выношу я все эти слезодавительные речи, — извиняющимся тоном проговорил Рэм.

— А я думала, тебе стыдно на меня смотреть из-за подмены прощальной песни, — строго взглянула она Рэму в глаза. — Это что за, мать твою, «Show must go on»? Там поп и так жалобно выглядел, вычитывая отходную над рогатым покойником, а когда еще твоя песня грянула, ему и вовсе поплохело.

Рэм криво усмехнулся.

— I can fly, my friends... Не сомневайся — Ник бы оценил, если бы услышал.

Инка хмыкнула.

— Не сомневаюсь. Но предупредить все-таки надо было.

Рэм указал на коробку.

— Теперь на кладбище?

— Хрен нам, а не кладбище, — мрачно сообщила Инна. — Рейтингом не вышли. Ника прописали в Доме покоя в двух кварталах отсюда.

Рэм шумно выдохнул, раздувая щеки, как мехи.

— Пойду решу вопрос.

Инка устало махнула рукой.

— Да пошли они в задницу. Не все ли равно, где ты лежишь, когда тебя уже нет?

Она повернула было к стоянке, но Рэм задержал ее за локоть.

— А я не представляю себе Ника на этих стеллажах покойников, в окружении ковровых дорожек и густого запаха лимонного освежителя, которым пытаются замаскировать недостаточность вентиляции. Ты действительно хочешь, чтобы его прах лежал в таком месте? Разве не лучше под открытым небом, открытым солнцу и дождю? Ребят, ну поддержите меня? Дайте мне десять минут, и я попробую все устроить.

Инна подняла на него воспаленные глаза.

— Знаю я, как ты будешь устраивать. Платить ты будешь втридорога. Ник был бы против. Как будто в этом мире есть сила, которая могла бы теперь запереть его в каком-то месте, — мелькнула на ее лице мрачная улыбка. — Поехали, Хануман, давай уже закончим с этим. Тем более, у нас на сегодня еще есть важное дело.

— Можно и перенести, — с готовностью предложил Рэм, подчиняясь ее доводам.

— Иди в жопу, — устало ответила девушка. — Я хочу этого не меньше тебя.

***

Когда Инка вошла в офис, у нее широко распахнулись глаза и рот.

Пустой коридор. Два десятка кабинетов с виднеющимися сквозь прозрачные перегородки: столами, стульями, бизнес-досками и новомодными полосатыми коврами. Они светились, как готовые к заселению качественные аквариумы.

И абсолютная тишина.

— Охренительно! — выдохнула она наконец, покружившись на месте. — Ты что, арендовал все это?! Откуда у тебя такие деньги?

— Ты еще крышу не видела. Идем!

Рэм подтолкнул ее к пожарной лестнице, по которой они поднялись на крышу.