Читаем Зарождение полностью

— А ты с экстрим-готами никогда не встречалась? Они вообще накладывают на себя картинки, скажем, окровавленности, или выбитые зубы, или нож, торчащий из шеи. Представь себе, вбегает такой парень в кафе, орет и изображают агонию. Народ визжит, испуганно рассыпается в стороны...

Лиза сморщила носик.

— Фу какая гадость! Вот придурки.

Рэм усмехнулся.

Он спрыгнул с перил, взял ее тонкую ладонь в свою, и повел девушку в сторону стоянки наземного такси.

— Что ты задумал? — спросила Лиза, с нежностью глядя на его светлый затылок.

— Я хочу показать тебе Москву, которую я люблю.

— Отлично, — беззаботно отозвалась Лиза. — Это далеко?

Он наклонился к ней и указал пальцем на высотку в форме цепочки ДНК.

— Во-он там.

Лиза удивленно пожала плечами.

— Но там же всего-навсего какой-то деловой центр, разве нет?

Рэм тихонько рассмеялся.

— Ты низко смотришь.

И чуть приподнял ее голову за подбородок.

— Смотри, куда я показываю!

— Эмм... В небо? — недоумевающе спросила Лиза.

— На тонкой грани между небом и миром делового центра есть лучшее место на планете, которое называется крыша.

— Ты хочешь забраться на крышу? — ахнула Лиза. — Нас же снимут оттуда через пять минут и оштрафуют!

Рэм хитро прищурился.

— Если заметят. Но мы будем паиньками и не станем вылезать из слепого пятна, а дроны так высоко обычно не курсируют.

Глаза Лизы заблестели детским задором.

— Давай! Я никогда не была на крыше! Я готова! Веди меня в поднебесье!

Пробираясь с предпоследнего этажа по пожарной лестнице до самого выхода на крышу, Лиза нервно хихикала и стискивала Рэму ладонь.

— Тише ты, — с улыбкой шептал он ей, набирая пароль на люке.

— Откуда ты знаешь пароль? — заговорщицки прошипела она.

— От местных крыс, — ответил Рэм, толкая люк наверх, и через мгновение они оказались наверху.

Теплый ветер дышал здесь свободно, не скованный лабиринтами высоток и зелеными насаждениями. Солнце клонилось к закату, разбрызгивая по небу рыжие, розовые, желтые и даже зеленоватые краски. Города почти не было видно, только поверхность крыши — и бездонное, свободное небо.

Лиза долго стояла, запрокинув голову вверх, а потом проговорила:

— Боже мой, я чувствую себя птицей... Вот бы взглянуть вниз, на город!

— Давай только перед уходом? Если ты подойдешь близко к краю, тебя точно засекут, и уходить нужно будет резко и стремительно.

Мечтательное выражение на лице Лизы растаяло. Она мгновенно представила себе, как ее здесь «засекут», и ощущение тревоги пробежало холодком по спине.

А Рэм тем временем улегся на гладкое, нагретое солнцем покрытие, и глубоко вздохнул.

— Садись, сейчас начнется самое интересное. Будет гаснуть солнце, и если нам повезет, мы сможем разглядеть звезды.

Лиза присела рядом, подобрав ноги по-турецки. Опасливо осмотрелась.

— Рэм, тут, конечно, очень здорово... Но, мне кажется, нам не стоит здесь задерживаться.

— Почему? — просто спросил он.

— Ну... Мы как бы закон нарушаем, — нервно хихикнула девушка.

— Здесь тебе опасаться совершенно нечего. Не дергайся, расслабься немного.

Лиза вздохнула. Помолчала пару минут и вдруг произнесла:

— Мне сейчас почему-то вспомнился Глен Харпер... Ты читал Харпера?

Рэм утвердительно хмыкнул.

— В ранней юности я прочитал много всякого мусора, и Харпера в том числе.

Лиза охнула, резко обернулась к Рэму.

— Мусора? — переспросила она. — Ты считаешь Харпера мусором?

— Ага.

— Но он же говорит потрясающие вещи!

— Да ладно? — хмыкнул Рэм. — Эта его идея, что все лучшее, что может быть в жизни, в науке, в искусстве растет из мысли о смерти, мне кажется абсолютно идиотской. Любить и прощать близких только потому, что однажды они умрут. Наслаждаться радостями и нерадостями жизни, только потому, что однажды ты отправишься в печь, где уже не будет ни скверной погоды, ни болезней. Бред, мне кажется. Жить стоит только ради самой жизни, любить — ради самой любви.

Лиза хитро прищурилась.

— А мне кажется, люди, которые гонят от себя мысли о смерти, на самом деле либо панически ее боятся, либо, чаще всего, плоские, как деревянная доска.

Он улыбнулся, приподнялся на локте, глядя ей в лицо.

— Хорошо хоть, что посуды стеклянной у тебя нет под рукой, а то, чувствую, не сдобровать мне за твоего любимого философа.

Лиза рассмеялась, смущенно закрыв лицо руками.

— Пожалуйста, не напоминай...

— Почему? В тот миг ты была божественна!

— Ну тебя...

Рэм опять лег на спину, подставив лицо небу.

— На самом деле, мне кажется, о смерти легко рассуждать могут только те, кто представляет ее себе лишь в теории, — вдруг мрачно сказал он. — А когда к твоей голове на самом деле прижмут дуло пистолета...

Рэм соединил указательный и средний палец, имитируя оружие, и прижал к своему виску.

— Так вот, когда смерть становится не отвлеченным метафизическим понятием, а реальным событием, которое может случиться с тобой через секунду... Боюсь, там человек перестает быть собой, — задумчиво проговорил он. — Там включается животное желание выжить. Выжить любой ценой.

Лиза подобрала колени к груди и обняла их руками.