Читаем Запретные слова полностью

Роман «Очередь» — развернутая метафора советской жизни, бессмысленной, полной хамства, агрессии и общего недовольства. Именно поэтому ругательства людей, стоящих в очереди, не воспринимаются как нарушение коммуникации. Окажись в этой очереди человек из нормального мира, он почувствовал бы растерянность, как героиня Аксенова в примере, разобранном выше.

Сдвинутая система вежливости — где собственно от вежливости уже ничего не остается — особенно рельефно отображалась в советских больницах, поскольку одна из сторон по очевидным причинам занимала униженное и оскорбленное положение. Художественная гипербола Венедикта Васильевича Ерофеева, хотя и несколько преувеличивает степень хамства общения медсестры с пациентом, по сути, вполне реалистична:

Специфическая вежливость персонала хорошо известна тем, кто соприкасался с массовой советской медициной.

Сорокин, будучи тонким стилистом, точно передает речевые особенности бытового дискурса советской эпохи, полного ненависти и оголтелого хамства. В письмах персонажа из социальных низов Мартину Алексеевичу из романа «Норма» концентрируются речевые практики этого типа дискурса. Хотя герой начинает свои эпистолярные опусы просторечной «куртуазностью», заканчивает он матом и потерей человеческого облика, причем с каждым письмом «куртуазный» фрагмент сокращается, а мат занимает все больше места. Вначале письмо носит доверительно-дружеский характер:

Затем тон письма довольно быстро переходит в недовольство, обвинения и угрозы: