Читаем Записки куклы полностью

В доме, однако, все по-прежнему продолжали спать крепким сном, а мышонок через несколько времени прогрыз таки картонку и, недолго думая, прошмыгнул мимо меня, чтобы приняться за сухарь.

— Сюда, сюда, куманек, — проговорил он пискливым голосом, — тут превосходное помещение, да кроме того еще есть пожива!

— А где вход-то? — отозвался в ответ точно такой же пискливый голос.

Я догадалась, что этот голос принадлежит другому мышонку, который действительно прыгнул в картонку почти сейчас же.

Подсев к сухарю, оба приятеля принялись хрустеть с наслаждением; в промежутках, они рассказывали друг другу про то, что каждый из них сегодня видел в кладовой, в буфете и в подвале.

Я перестала бояться, догадавшись, что они меня не тронут, и с удовольствием слушала их болтовню, благодаря которой узнала подробно, где лежит сахар, крупа и прочая провизия. Сначала эта болтовня меня занимала, но потом стала надоедать. Мне хотелось спать, я от души желала, чтобы Сонечкин кот Мурлышка забрел в нашу комнату и хорошенько расправился с противными мышатами.

Желание мое очень скоро исполнилось. Представьте себе, что не прошло даже получаса, как я услыхала знакомые шаги мягких лапок Мурлышки, который, подойдя к картонке и почуяв в ней добычу, принялся жалобно мяукать, а потом, недолго думая, толкнул мордочкой картонку с такою силою, что она кувырнулась на пол.

— Что за шум? — вскричала Соня, внезапно проснувшись.

— Мурлышка опрокинул картонку, где лежит Милочка, должно быть туда забралась мышь; я еще не спала и давно наблюдаю, как он подкрадывается, — отозвалась Марья Николаевна, зажигая свечу.

— Противный Мурлышка, я тебе задам, если ты испортил мою куклу! — вскричала Соня и, подбежав к картонке, осторожно приподняла крышку; мышонок и товарищ его поспешно выпрыгнули на пол, но не успели даже добежать до стола, как оба очутились во рту у Мурлышки.

Соня, между тем, принялась меня внимательно разглядывать.

— По счастью, Милочка цела, — сказала она, окончив осмотр и переставив картонку на комод.

Остальная часть ночи прошла благополучно, никто больше меня не беспокоил, а с наступлением утра Сонечка, по обыкновению, принялась за разные хлопоты по дому; она торопилась подать завтрак ровно к 12-ти часам, так как собиралась идти за грибами, обещая и меня захватить с собою. Я заранее радовалась предстоящей прогулке, которая всегда доставляла мне большое удовольствие. Без четверти двенадцать Агаша подала завтрак.

Не успели мы сесть за стол, как вдруг вдали послышался звон колокольчика, и на дороге показалось черное пятно.

Чем ближе оно подвигалось к нашему дому, тем явственнее можно было различить в нем почтовый тарантас, в котором сидела дама и маленькая девочка.

— Боже мой! Ведь это тетя Мари с Ниночкой! — радостно воскликнула Соня и, выскочив из-за стола, бросилась навстречу дорогим гостям, которые в этот момент как раз подъехали к подъезду.

Марья Николаевна последовала за нею.

Тетя Мари во время завтрака в коротких словах пояснила, что, отправляясь вместе со своею маленькою дочерью в Малороссию20, в именье брата, проездом пожелали навестить нас.

— Как, тетя, вы только проездом завернули к нам, а я надеялась, что ты останешься здесь целое лето, — отозвалась Соня.

— Нельзя, дружочек, мой муж давно уже ожидает нас; он очень соскучился своим одиночеством и, в особенности, тоскует о Ниночке.

— А я не хочу ехать в Малороссию, мне здесь нравится больше, — возразила Ниночка и надула хорошенькие губки, сердито взглянув на окружающих.

Тетя Мари стала ее уговаривать, но чем больше она ее уговаривала, тем выходило хуже: Нина сердилась, топала ножкой, как делают всегда нехорошие, капризные дети, и в конце концов расплакалась.

— Соня, постарайся ее утешить, — обратилась Марья Николаевна к дочери, — ты умеешь обращаться с детьми.

Соня взглянула на свою маленькую кузину такими ласковыми глазами и так мило улыбнулась, что та поневоле перестала плакать.

— Пойдем в нашу комнату, я тебе покажу что-то очень интересное.

— Что? — переспросила девочка, протирая кулачком еще полные слез глаза.

— Пойдем — увидишь.

— Принеси сюда.

— Невозможно, пойдем, пойдем, будь умницей и послушной; то, что я хочу показать тебе, могут видеть только умные, послушные девочки.

Нина нехотя встала со стула и последовала за Соней, которая, войдя в спальню и сняв с комода картонку, молча вынула оттуда меня. Ниночка остановилась как вкопанная, всплеснула ручками и несколько раз повторила скороговоркой: «какая чудная кукла!»

— У тебя никогда не было такой? — спросила Соня.

Ниночка отрицательно покачала головою и, продолжая по-прежнему смотреть на меня пристально, спросила, умею ли я говорить.

Соня улыбнулась и после минутного раздумья сказала: «умеет».

— Как тебя зовут? — обратилась тогда девочка уже прямо ко мне.

— Милочкой, — ответила Соня.

— Славное имя, мне оно очень нравится. Ну, а скажи: ты очень любишь Соню?

— Очень. Соня меня бережет и ласкает, но мне кажется, что вас я полюбила бы еще больше, если бы вы были умницей и всегда слушали маму.