Читаем Занимательные истории полностью

Он ответил: “Одна из косточек того человека, который научил народ поклоняться Будде и дал ему этот закон. Он жил много тысячелетий тому назад — он назвал десятки тысяч лет. — Когда этот человек умер, он завещал перекладывать его из гроба в гроб на протяжении стольких-то тысячелетий, а когда какая-нибудь из его костей истлевала, ее вынимали — чтобы тление не коснулось остальных костей, — а их сохраняли. В конце концов осталась только эта, ее поместили в золотую коробочку, которую вложили в мешочек, и цари стали носить его на шее на шнурке в знак почтения и признания великих заслуг того человека, получая через эту реликвию благословение и сохраняя ее от тления. Ее носило много царей на протяжении великого множества лет — он назвал огромное число. — Она для нас — как аль-Бурда вашего Господина, которую носят ваши халифы”.

Когда мое пребывание при дворе этого царя слишком затянулось, так что я затосковал, я попросил его отпустить меня и сказал ему о том, как любит халиф индийское алоэ. Царь дал мне очень много алоэ, причем оно было так хорошо, что ни о чем подобном люди и не слыхивали. Кроме того, он послал халифу драгоценные камни, яхонты, каламины и другие диковинки своей страны. Этим драгоценным подаркам не было цены, и их было гораздо больше того, что я привез ему от халифа. Когда я хотел с ним попрощаться, он попросил меня подождать и велел внести ларец. Открыв его золотым ключом, он осторожно вынул оттуда несколько кусков индийского алоэ и дал их мне. Всего там было полратля.

Потом он приказал принести шкатулку, в которую сложил эти куски, и, заперев ее, передал мне ключ, говоря: “Это дар особый, ты должен передать его собственноручно”. Мне показалось это странным, и я сказал себе: “Этот подарок выглядит нелепо!”. Увидав по выражению моего лица, что я этого не одобряю, царь сказал: “Ты, я вижу, относишься к этому подарку пренебрежительно?” Тогда я спросил его: “А что это такое, почему ты велишь мне вручить эту шкатулку собственноручно? Может быть, царь мне объяснит?”

Тогда он велел слуге принести жаровню и огня. Получив это, он потребовал тонкий носовой платок, а когда его принесли, вынул кусочек алоэ весом меньше серебряного даника и бросил его в огонь, а потом подержал платок над жаровней и сказал мне: “Понюхай!” И я ощутил совершенно неведомый мне аромат, не похожий ни на надд, ни на алоэ и ни на какое другое благовоние, — ничего подобного мне встречать не приходилось.

Тогда я сказал: “Да, это благовоние вполне заслуживает того, что думает о нем царь!” Он ответил: “Подожди, я покажу тебе нечто еще более поразительное!”

Он приказал принести медный таз и воды и выстирать платок с мылом. Платок выстирали у него на глазах, и тогда он велел высушить платок на солнце, а когда его принесли, дал мне понюхать его. Я понюхал и обнаружил, что запах совершенно не изменился и не стал слабее. Платок стирали с мылом и сушили на солнце еще несколько раз, и только тогда запах исчез.

Это поразило меня, а он сказал: “Знай же, сколь ценно то, чем я владею, и да будет тебе известно, что в кладовых всех индийских царей нет и одного ратля такого благовония сверх того, что я дал тебе. Поэтому ты должен объяснить своему господину его ценность”.

Я простился с ним и уехал. Аллах послал мне благополучное путешествие, и я явился к аль-Мутаваккилю, и он обрадовался моему возвращению. Он встретил меня с почетом, и я вручил ему подарки, которые он милостиво принял. Я передал ему большую часть своих бесед с царем и в конце концов дошел до рассказа о полратле алоэ, которое вынул и вручил ему, ничего не говоря о платке. Как и я, он сначала решил, что это очень глупо. Тогда я повторил все то, что слышал от царя, взял жаровню, огня и платок и проделал все то, что видел у царя. Аль-Мутаваккиль был крайне поражен и восхищен. “Ради этого одного полуратля, — сказал он, — тебе стоило пускаться в путешествие!”

Аль-Хусайн добавил:

— Амр ибн Зайд сказал мне: “Я не верил, что это алоэ имеет такие свойства, пока не услыхал совершенно то же самое от одного достойного доверия купца, который многократно посещал Индию.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
100 великих деятелей тайных обществ
100 великих деятелей тайных обществ

Существует мнение, что тайные общества правят миром, а история мира – это история противостояния тайных союзов и обществ. Все они существовали веками. Уже сам факт тайной их деятельности сообщал этим организациям ореол сверхъестественного и загадочного.В книге историка Бориса Соколова рассказывается о выдающихся деятелях тайных союзов и обществ мира, начиная от легендарного основателя ордена розенкрейцеров Христиана Розенкрейца и заканчивая масонами различных лож. Читателя ждет немало неожиданного, поскольку порой членами тайных обществ оказываются известные люди, принадлежность которых к той или иной организации трудно было бы представить: граф Сен-Жермен, Джеймс Андерсон, Иван Елагин, король Пруссии Фридрих Великий, Николай Новиков, русские полководцы Александр Суворов и Михаил Кутузов, Кондратий Рылеев, Джордж Вашингтон, Теодор Рузвельт, Гарри Трумэн и многие другие.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары