Читаем Занимательные истории полностью

Когда я вошел, он обратился ко мне на прекрасном арабском языке и спросил, как мне нравится его страна, жители которой столь умеренны в стремлении к житейским благам. Я поблагодарил его за доброту, хорошо отозвался о его стране и заверил его, что живу в довольстве благодаря его предусмотрительности и щедрости. Он долго и любезно разговаривал со мной, находя удовольствие в этой беседе. Мы касались самых разных тем, и в конце концов он стал говорить совсем свободно. Присмотревшись к нему как следует, я понял, что он — уроженец Ирака, человек образованный и воспитанный. Тут он предложил мне желтое вино в китайской чаше, говоря: “Выпей это и скажи мне, есть ли у вас такое?” Я поцеловал ему руку, взял чашу и выпил.

“Превосходнее этого ничего не может быть”, — сказал я. Он спросил: “Скажи мне правду, есть ли у вас что-либо подобное?” Тогда я стал расписывать ему кутраббульское вино и рассказывать о его достоинствах, но тут заметил в его глазах сомнение.

Я сказал ему: “Я взял с собой этого вина в дорогу. У меня осталось совсем немного, так что я и не думал преподносить его царю, но если царь прикажет принести его, чтобы проверить, верны ли мои слова, я это сделаю”. Он сказал: “Пусть будет так”.

Я велел моему рабу принести все вино, что у нас осталось, и он принес несколько небольших кувшинов. Тогда я сказал ему, чтобы он принес и сирийских яблок. Он извлек несколько яблок из меда, стер мед, но все же не совсем — на яблоках его оставалось еще довольно много. Когда кувшины поставили перед царем, я велел рабу налить вина в чашу и, отпив из нее первым, протянул ее царю. Вино ему понравилось, и он взял яблоко. Увидав, какого оно цвета, он понял, что такого в его стране нет, а понюхав его, чуть не застонал от восхищения. И он стал есть яблоко, запивая его вином, — а я разломил одно яблоко и съел половину, пока он пробовал вино, а вторую половину положил перед ним, ее-то он и взял.

Потом он вытер губы и сказал мне: “Я и не представлял, что на свете есть такое вино и такие лакомства. Я и впрямь усомнился в истинности твоих слов, но сейчас я вижу, что ты сказал мне правду. Что же это за страна, если такие диковинки там не редкость?! Если бы я сам всего этого не отведал, я бы никому не поверил”.

Потом он сказал мне: “О боже, неужели у вас люди пьют такое вино и едят такие фрукты, и все-таки умирают? Это поразительно!”

После этого он каждый день приглашал меня в свои покои, где мы ели и пили вместе и он рассказывал мне всякие истории. Почувствовав себя достаточно приближенным к нему, я спросил: “Позволит ли мне царь задать вопрос?” Он разрешил мне.

Я сказал: “Аллах всемогущий и милостивый собрал в твоих руках огромное царство. Ты восседаешь в покоях, которые ничем не отличаются от халифского дворца в Ираке, к тому же Аллах наделил тебя такой мудростью, таким пониманием жизни и такими познаниями в арабском языке, что ты мог бы быть одним из жителей Багдада. Откуда все это у тебя?”

Он ответил: “Мой отец происходил из царской семьи; его отца умертвили, а престол захватил мятежный военачальник. Этот узурпатор не был царского происхождения, и отец бежал в Оман, опасаясь за свою жизнь. Он прибыл в Оман под чужим именем и переезжал из страны в страну, пока не попал в Багдад под видом торговца, а с ним был его слуга, который хранил его тайну. Он путешествовал по всему Ираку на средства, которые получал отсюда. В Ираке он провел несколько лет, там он научился хорошо говорить по-арабски, у него появились друзья среди местных жителей, он женился на местных женщинах и стал во всем похож на жителей той страны.

Спустя много лет мятежник, который умертвил его отца и захватил трон, умер, и жители этой страны признали право моего отца на престол и сообщили ему об этом, призывая вернуться и снабдив средствами. Он взял с собой нескольких образованных и одаренных иракцев, а также искусных ремесленников, вернулся на родину и принял власть. Он всегда стремился привлекать к своему двору людей из Ирака и проявлял по отношению к ним необыкновенную щедрость, и они приезжали сюда во множестве, построили ему эти покои и снабдили его всей этой утварью. Убранство покоев, в которых он принимал своих подданных, было таким, как принято в этой стране, чтобы не разнесся слух, что он изменяет древним обычаям, чтобы он не упал в глазах своих подданных в сравнении с другими их правителями и не был унижен. Но в своих внутренних покоях он устраивался так, как ты видишь. Когда я родился, он отдал меня на попечение иракских и индийских воспитателей, которые разговаривали со мной каждый на своем языке, поэтому я с детства говорю на обоих. Но обучали меня в основном иракцы. Когда отец умер, трон перешел ко мне, и я продолжал жить так же, как отец, — придерживаясь обычаев страны на публичных приемах для жителей моего царства, а этих — когда я с кем-либо наедине”.

Тогда я спросил его: “А что у тебя в этом мешочке, который ты носишь на шее?”