– Как ты это узнала? – напряженным голосом спросил Эд. – С кем именно разговаривала?

Сьюзен покачала головой:

– Дело не в этом. Я по-прежнему думаю, что Мальчонку в комбинезоне зовут Ленни Линкольн, и я сказала об этом после разговора с Мэри Никол, так что это не какая-то новая теория, которую я сейчас придумала.

Эд снова злился.

– Мы с этим закончили?

Сьюзен подумала, что и ей пора бы уже обидеться. Почему Эд вообще появляется на работе? Она даже не дошла до женщины, которую видел во сне Эрик, но теперь упоминать о ней не имело смысла. Это только еще сильнее разозлило бы Эда.

– Но вы ничего мне не сказали, шеф. Есть какие-нибудь мысли?

– Вот мои мысли: ты принимаешь за откровение бред сумасшедшей старухи и еще более сумасшедшего незнакомца. – Эд откинулся на спинку стула и сокрушенно покачал головой. – Я думал, что научил тебя чему-то хорошему. А теперь начинаю немного бояться за тебя, девочка. Как это все отразится на твоей карьере?

Сьюзен решила не испытывать судьбу.

– Я ценю вашу заботу.

– Хорошо, – сказал Эд, успокаиваясь и ковыряя заусеницу на большом пальце. – Так ты действительно хочешь знать, что я думаю?

Вообще-то нет.

– Конечно.

– Я думаю, что этот парень, Эрик, мутит воду.

– Но с чего бы ему это делать? У него нет для этого никаких причин. Ему есть что терять, в отличие от тех психов. – Она ткнула большим пальцем через плечо. – Он только что переехал в город, у него хорошая работа. Зачем ему было рисковать?

– Вот уж понятия не имею. Кто знает, почему люди совершают хотя бы половину того, за что мы их арестовываем?

Сьюзен со скрипом отодвинула свой стул от стола. Может быть, Эд прав, и она купилась на историю Эрика только потому, что он ей понравился.

– Хорошо, что ты хочешь от меня, Марлан? – уже другим, чуть более мягким тоном спросил Эд. – Попросить ФБР, чтобы вызвали этого парня, Эрика, для допроса? Думаешь, он что-то замышляет – может быть, в сговоре с Джеральдом Николом?

Сьюзен быстро покачала головой:

– Нет! Боже, нет, ничего подобного. Я просто хотела, чтобы ты выслушал меня, вот и все.

Эд допил остаток кофе одним большим глотком.

– Я мог бы быстро проверить биографию этого парня, если тебе от этого станет легче. Могу воспользоваться моим допуском, у меня высокая степень.

Теперь они наконец к чему-то пришли.

– Тебя не затруднит?

– Затруднит, но я все равно сделаю.

Сьюзен усмехнулась:

– Я когда-нибудь говорила, что ты лучший?

– Говорила, но можешь повторить, – сказал Эд. – И серьезно тебя предупреждаю: перестань совать нос не в свое дело. Я проверю этого парня только потому, что с ним что-то не так. Может быть, если я смогу заставить тебя увидеть то же, что вижу я, ты все это бросишь. Во всяком случае, это должно прекратиться. Я серьезно.

– Хорошо. Я тебя поняла, – кивнув, согласилась Сьюзен, так и не приняв его слова близко к сердцу.

Глава 26

В ту ночь Сьюзен снова не спалось; в голове крутились разговоры с Эриком, Эдом и Сэлом, не давая покоя. Больше всего раздражало нежелание Эда выслушать ее. Она сочла постыдным тот факт, что он не пожелал поговорить с Милтоном Линкольном даже после того, как услышал ее аргументы. Как ни старалась, Сьюзен так и не поняла, какой вред может быть от такого разговора, но Эд, казалось, был в ужасе от одной даже мысли не угодить чем-то ФБР. Вместо того чтобы закончить свою карьеру на высокой ноте, он предпочел просто замолчать. Сьюзен чувствовала себя виноватой из-за своей нелояльности, но ей почти хотелось, чтобы он, при таком отношении к делу, просто ушел сейчас.

Было также несколько деталей, касавшихся Мальчонки в комбинезоне, которые беспокоили ее, и первая, самая обескураживающая: почему тело перенесли? Почему именно его, а не других? И Ленни ли он Линкольн?

Затем шли заявления Эрика. Из двадцати одного ребенка, которых он, по его утверждению, видел, выделился только один Мальчонка в комбинезоне. Почему? И откуда он мог знать о той женщине? Эд определенно считал профессора сумасшедшим, но Сьюзен не была в этом уверена – и не потому, что он ей нравился.

По работе Сьюзен сталкивалась с самым разным брехлом, которого вполне хватило бы на три жизни, и у Эрика не было ни одного характерного признака принадлежности к этому типу. Он не стремился к известности. Не пытался использовать свою информацию (какой бы расплывчатой она ни была) в качестве инструмента торга, чтобы избежать наказания за совершенные ранее преступления. И, самое главное, признавал, что его заявление представляется безумным.

Придя на работу, Сьюзен обнаружила Эда у ее стола. Она снова почувствовала себя виноватой, и до нее снова дошло, как раздражает его присутствие, тем более что сам шеф пребывал, казалось, в приподнятом настроении.

– А, вот и ты, – сказал он, когда она подошла. В руке он держал досье, которым теперь торжествующе размахивал над головой. – Я говорил? Говорил или нет?

– Говорил что?

– Твой приятель – куку-банан.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Сьюзен, протягивая руку за папкой. – Какой приятель?