Сьюзен могла бы отложить разговор с Пеппером, но знала, как бывает, когда пытаешься с кем-то побеседовать. Железо нужно ковать, пока горячо, иначе собеседование может и не состояться. Графики меняются, свидетели уезжают из города, и люди внезапно теряют желание поболтать. Она не была уверена, но чувствовала, что у Пеппера есть какая-то ценная информация, которой он мог бы поделиться, хотя и не сомневалась, что многие его откровения будут основаны на домыслах и слухах.

Но иногда зерно истины можно отыскать даже в самых невероятных историях.

Глава 19

Интерьер паба «Луна» вполне соответствовал ожиданиям Эрика, основывавшимся на описании Джейком «атмосферы» заведения (Эрик обнаружил, что многие калифорнийцы открыто беседуют о вещах, которые, вероятно, сочли бы странными в его прежних местах обитания: флюидах, энергетике, ауре). Модность Западного побережья встретилась здесь с основательностью Восточного: тяжелые столы темного дерева, стулья из матового хрома, промышленные светильники. Пахло богатством и выпивкой, но пахло не так уж неприятно – скорее, бочонком выдержанного виски, чем грязным домом студенческого братства.

Эрику это место понравилось, и он надеялся, что и сам понравится ему со своей игрой на барабанах.

Играя в «Complete», Эрик постиг простую истину: нет предела потенциалу пьяного дурачества. Выход на сцену не спасал от поддатых идиотов, которые издевались над музыкантами, бросали бутылки и пытались ухватить инструменты. Самой странной из всей компании неадекватов была вечно спотыкающаяся особа средних лет, которая постоянно требовала от мужской группы: «Вы, шлюхи, покажите мне свои сиськи!», после чего выскакивала на сцену, чтобы предъявить толпе собственное богатство. Здесь беспокоиться о чем-то подобном, похоже, не стоило; «Луна» была более высококлассным заведением, чем большинство тех, которые посещала его студенческая группа.

Публика в «Луне» вела себя прилично. Люди поддерживали музыкантов, когда это было уместно, угощали парней выпивкой и даже подпевали. По-видимому, у «Augustine Grifters» было немало поклонников среди местных. Среди этих поклонников были весьма и весьма симпатичные женщины, что было должным образом отмечено и Эриком, и Джейком.

После нескольких минут на сцене Эрик ощутил бегущее по венам совершенно незнакомое чувство удовлетворения. Что поразило больше всего, так это то, насколько незнакомым и даже чужеродным оно казалось. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он в последний раз чувствовал себя так хорошо, так свободно и легко.

Он чувствовал себя живым.

К сожалению, ночь обещала не самые приятные перспективы.

Они сыграли всего две песни, когда появилось первое видение, молниеносным мерцанием проступившее в высоких зеркалах, которые тянулись вдоль задней стены бара.

Эрик привык к темным вспышкам в глазах – все-таки у него непослушные каштановые волосы, – а потому не встревожился, привычно предположив, что это прядь упала. Неприятно было то, что у него были заняты обе руки. Джейк, заметив, как Эрик дернул головой, отбрасывая с лица влажные от пота волосы, оглянулся в тот момент, когда тот, поджав губы, начал дуть вверх. Взгляд Джейка, когда их глаза встретились, выразил классическое «какого черта ты делаешь, мужик?».

Эрик невольно рассмеялся.

Но потом…

Он вспомнил, как в двадцать лет прыгал с парашютом. «Небесные приключения Скипа» предлагали для новичков два основных варианта прыжков. Первый – более консервативный тандем – предполагал прыжок с самолета с инструктором, пристегнутым к спине клиента. Второй, гораздо более безрассудный вариант, назывался УСП – что, как узнал Эрик, означало ускоренное свободное падение, – предполагал, что он будет рвать кольцо сам по себе, а два инструктора рядом – отдельно. Со слепой импульсивностью юности Эрик выбрал вариант УСП. Ему пришлось подписать много бумаг, так как был риск разбиться, если запаникуешь или облажаешься. Оказавшись в самолете и поднявшись на высоту в пятнадцать тысяч футов над землей, Эрик почувствовал ужас, сковавший его ледяным холодом до мозга костей. Невидимые тиски страха крепко сдавили грудь, внутренности и пах. «Если я обмочусь, высохнет ли комбинезон до того, как я коснусь земли?» – подумал он.

Глядя сейчас в эти зеркала, Эрик вдруг почувствовал себя так, словно снова оказался в том самолете. Еще несколько секунд назад он был в высшей степени счастлив, но теперь в груди, расширяясь и в то же время сжимаясь, похрустывал отвратительный ужас. Воздух был разреженный и холодный, кружилась голова; он дрожал, как будто его только что запихнули в холодильный шкаф и плеснули в лицо ведром жижи.

Существо, похожее на лошадь.

Сначала он увидел ее хвост, затем покрытый струпьями и личинками живот и, наконец, большую голову с мертвыми глазами. Она неслась галопом задом наперед, исчезая в промежутках между зеркалами и появляясь вновь в каждом следующем – от начала к концу.