— Полагаю, яд, — ответил мужчина спокойно, — Чёрная чаша. Не знаю только, он сразу Грань перейдёт или выберут яд, после которого он будет долго мучиться?

Мне почему-то захотелось взять что-то тяжёлое и лицо размозжить Сину.

Король с королевой взошли на площадку. Туда же драконы затащили Григория. Передали его в руки взбежавшим вслед за ними эльфийским воинам, сегодня даже одевшим броню. Впрочем, пленник и не пытался сопротивляться.

Старый дракон встал перед правителем остроухих и, смотря ему в глаза, громко объявил:

— Днём ранее мы нарекли Матарна, страшно покалечившего наследника эльфийского народа, Забытым!

Заметила, как Мишур на этих словах невольно куснул верхнюю губу. Старый крылатый продолжил:

— Не смотря на то, что он был лучшим из наших ныне живущих лекарей, специализирующихся на наследственных болезнях. Даже при том, что Матан — один из немногих оставшихся Наал Тан. Надеюсь, вы мне верите?

— Я вам верю, — ответил Хэл, коротко улыбнувшись, — Полагаю, вы принесли Матарна и этого парня в жертву, чтобы я пообещал не начинать войны между нашими народами из-за гибели нашего наследника? Мол, в изгнание Матарна я могу и не поверить, поскольку сам лично не видел, но вот разрушителя дворца вы мне притащите вполне ощутимого.

— Именно.

Мне захотелось прибить этих драконов и папашу заодно. Дворец — это только груда камней, ну, ладно, груда камней красиво уложенных. А Григорий — живой. Почему его должны приносить в жертву, чтобы не было войны?! Да и… теперь, когда я услышала, что Матарн стал Забытым, мне даже стало немного жаль его. Я сама его столкнула на Грань, подученная Акаром, который придумал, как мне сделать это, несмотря на малое количество тренировок по борьбе. Но… именно Матарн после казни Сина лечил меня, когда слегка в горячке.

— Вы поклянётесь при всём своём народе, что вы не будете объявлять нам войну из-за этого случая?

Блин, нарочно Гришку притащили перед всеми остроухими! Эти политики — жуткие люди. То есть, нелюди.

Папаша спокойно повернулся к примолкнувшим эльфам:

— Я клянусь, что не буду начинать войны между эльфами и драконами из-за несчастного случая, привёдшего к гибели эльфийского наследника. Если не случится другого страшного события в нашей жизни из-за кого-либо из драконов. Все слышали?

Остроухие сжали правые руки и подняли кулаки над головой. Только Нэл и его родители не шелохнулись.

— У них нет права участвовать в обсуждении, — шепнул Син, заметив, куда теперь направлен мой взгляд.

Потом драконы отошли чуть поодаль. Старый шепнул что-то молодому. В руках того появился большой толстый глиняный кувшин. Мишур подошёл к Григорию и выплеснул на него содержимое. Вроде обычная вода.

Нет, не вода…

Подёрнулось дымкой лицо Григория. Чёрные волосы стали тёмно-коричневыми. Исказились, стали немного другими, более красивыми и более молодыми, черты его лица. Только глаза остались серыми, как и раньше. И форма глаз, бровей…

Я недоумённо смотрела на его лицо. На настоящее лицо моего учителя. Оно приковало мой взгляд.

Словно почувствовав, тот вдруг повернул голову в мою сторону и нашарил меня взглядом. И, судя по его растерянности, узнал. Он всё-таки меня запомнил! И от этой мысли почему-то у меня на сердце потеплело. Грустно улыбнулась ему. Мол, ты какого хрена позволил им себя поймать?..

Потом заметила, что наши взоры друг на друга заметил король остроухих. Но он почему-то не злился. Он будто окаменел. И что-то было в его глазах… такое… непонятное… Нет, даже не растерянное. Как будто сильная тоска. Но почему?..

Вдруг напряжённую тишину — даже звуков Леса не долетало, будто тот испуганно притих — разорвал испуганный вскрик. Упала мать Нэла. Её муж подхватил.

Тишина. Долгая, напряжённая. Григорий повернулся к матери Нэла, возле которой суетились её сын и отец. Он впервые посмотрел на них. И… и, похоже, узнал. Потому что спокойствие с лица пропало.

Ужас отразился на лице пойманного. Недоумение. Недоверие. Потом радость. Большая радость. Потом тоска. И задрожал вдруг отец Нэла, побелев, вдруг поняв, кого драконы привели.

Белая роза" 10.2

Значит и правда. Я правильно предположила: погибшим братом Нэла, точнее, считающимся погибшим, оказался Григорий!

А папаша… Я удивилась, когда папаша скользнул к разрушителю, сжал его подбородок, заставляя смотреть на себя, и твёрдо спросил:

— А не ты ли — Кан из рода Алого заката и семьи Танцующего снега?

По рядам эльфов прошёл шепоток. Кто-то даже вскочил, вглядываясь в него. Старый дракон тоже выглядел растерянным. А вот Мишур… У меня почему-то появилось ощущение, будто Мишур всё знал: он не выглядел изумлённым.