Читаем За границами легенд полностью

Мальчик поднялся первым. Он ворвался в залу, сверкая глазами, но… Упал на колени возле меня, вцепился в мои ноги. Отчаянный поток просьб сорвался с его уст.

Я потрясённо смотрел на него. Неужели, это был он? Это он в одно мгновение разорвал магический слой?! Если это он, то по силам Кан может сравниться только со мной! Дар рвать магический слой обычно проявлялся у потомков королевской династии. И крайне редко — в других родах. Значит, Кан — не только талантливый музыкант, но ещё и очень одарённый маг! А если… если окажется, что он превосходит меня по силе? Но… он ещё так юн! Сколько ему? Кажется, семь полных лет и несколько месяцев.

Стражники ворвались в зал, схватили мальчишку, оторвали от меня. Его отчаянный взгляд, когда его тащили прочь, больно резанул меня. Словно от меня сейчас отрывали кусок моей плоти или души.

Вдруг серые глаза уволакиваемого мальчишки — он всё ещё вырывался и смотрел на меня — заволоклись яростью. Из-за резкого треска разрывающегося магического слоя меня и магов-стражников скрутило от головной боли. Кан оттолкнул воинов. Мрачно выпрямился — серые глаза его горели злобой — и, заглотнув огромную порцию силы из магического слоя, тут же выдохнул её… Преображённую в пламя…

Пламя быстро-быстро расползлось по обеденной зале. Стражники вытащили меня и мою жену… Уже за порогом я вдруг опомнился, оглянулся…

Я никогда не забуду тот день… тот вспыхнувший огонь… Стражники оттащили меня, вывели из зала…

Но прежде чем пламя заняло всё помещение, я увидел тот взгляд серых глаз. Мальчик всё ещё был там! Он стоял на том же месте. Он смотрел в мою сторону, с ненавистью смотрел… Но прежде, чем пламя заняло весь обеденный зал он, похоже, понял. Я никогда не забуду вспыхнувший в детских глазах ужас… Никогда не забуду последний взгляд тех серых глаз… его последний вскрик тоже… никогда не забуду…

Я до сих пор помню, как рванулся обратно, в огонь… Воины схватили меня и не пустили… Помню, как я кричал… Как умолял их спасти этого ребёнка! Мне казалось, что вместе с ним сгорает моя душа… что вместе с ним сгорела какая-то часть меня…

Помню бессонную ночь… Когда последний взгляд её ребёнка не шёл у меня из головы… Помню, как ластилась ко мне моя королева, пытаясь меня отвлечь… Как я оттолкнул её, накричал, убежал в ночь и глубь родного Леса…

В тот день шёл короткий дождь… По лесу расползался аромат распустившихся роз, казавшийся ещё ярче в темноте. Я невольно вдыхал этот запах, запах, будивший во мне те отчаянные горько-сладкие воспоминания… Но в эту ночь я вспоминал только отчаянный взгляд серых глаз того мальчишки… Её мальчишки… её сына… Я боюсь подумать о том времени, когда ей расскажут о его гибели. Она и без того ненавидит меня, но если ещё узнает, что её сын… их сын… из-за меня…

Горячие капли стекли по моим щекам вместе с каплями усилившегося дождя. Солёные… Мои слёзы…

Я тяжело вздохнул, снова вспомнив тот жуткий день. Того ребёнка, погибшего из-за меня. Если бы я не оклеветал тогда его отца, Кану не пришлось бы прорываться в мой дворец, чтобы молить о помиловании родителей. И тогда бы он был жив. Тогда бы он был бы ещё жив, этот талантливый мальчишка с пронзительными серыми глазами!

Уже несколько десятков лет прошло, а мне до сих пор больно смотреть на что-то серого цвета, потому что всё это напоминает мне о его лице в тот день. Сероглазых представителей трёх Основных народов я ненавижу ещё сильнее.

Лишь иногда чьи-то серые глаза напоминают мне другой день. Тот единственный день, когда я в первый и последний раз услышал, как Кан играет на флейте. Когда он для меня закончил мелодию моего прадеда. Когда я был восхищён его даром. Когда я мечтал в будущем взглянуть на него, уже взрослого и отточившего свои умения. Когда я был расстроен, что он — не мой сын.