Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Вскоре игра в шахматы Четырех сезонов снова станет любимым отдохновением Августа Беленуса.

Комментарий к Часть 16 * здесь можно прочитать о шахматах Четырех сезонов и не только http://skyruk.livejournal.com/460205.html

====== Часть 17 ======

Вестерлунд Прайм, система Ницневин [альфа Ницневин, бета Ницневин (Хелль Умершая Сестра)], Паллант, территория резиденции Великого Андиотра, далее территория имения Игдрасиль, 414г.

Лейв старался дышать размеренно и спокойно. Не хотелось будить пригревшегося Лисенка. Кончив, звереныш вырубился прямо на нем и засвистел носом. Он слышал короткие быстрые удары сердца оборотня; при каждом вдохе-выдохе чувствовал, как кожи касаются твердые пуговки сосков. Шевельнувшись во сне, Тору Генко прижался к пупку влажным расслабленным членом, потерся и снова затих.

«Спи».

Можно было бы отдать команду оконному стеклу перейти в моду непрозрачности, но Лейву не хотелось выходить из обволакивающего состояния полудремы. Он смотрел на затухающую бурю: ветви еще колыхались, но уже не ломались; лишь на платиновой траве слабеющий западный ветер кружил смерчами сорванную листву. Слева показался андроид-дворецкий, за ним катились несколько садовых комбайнов, а позади процессии дергающейся походкой (не успели, как следует, подготовить к сезону?) хромал еще один. Когда андроид, подпрыгнув вверх футов на пятнадцать, стал карабкаться по стволу, Лейв успокоился: сломанные ветви будут обрезаны, места срезов — обработаны антисептиком. И вернувшиеся домой на следующий год птицы снова совьют гнезда и каждый вечер в кроне, позолоченной закатом Ницневин, будут звучать песни сердец… Нет среди живых Тальесина-первопроходца. Нет его Драгоценного Друга, сгинувшего в неизвестности. Осталась только комната наверху. И Ренаровы Сердечки, прилетающие к тысячелетнему дереву каждую весну…

Лисенок вдруг повернулся: мазнув теплыми губами под мышкой, он скатился на постель. Лейв набросил край покрывала на аппетитно торчащую задницу. Сейчас не время для второго захода. Но тонкий арахфилум скользнул между ягодиц, облепив полукружия. Сквозь поредевшую крону дерева Хелль Умершая Сестра щедро лила свет, придавая смуглой коже спящего оттенок старой бронзы. Надо отвлечься. Капитан решил принять ванну.

Включив экран и настроив звукоизоляцию, он улегся в прохладу камня. Тут же с тихим шипением из отверстий справа полились горячие струи. Пришлось убавить температуру. Диод на бортике сменил цвет с оранжевого на бледно-желтый и журчащий поток стал более освежающим. Так немного лучше. Мысли всплывали в голове ленивой чредой. Лис — второй мужчина с которым он разделил постель. Лейв мог сравнить его только с Гилдом. Они были кузенами, родившимися с разницей всего в три месяца, и росли вместе. После первой выигранной капитаном гонки сквозь Сторожевые Столбы, они, пьяные победой и заслуженной славой, решили попробовать. Гилд захаживал в спецзону Палланта и сказал, что в первый раз ему лучше быть снизу. Все получилось. Нет, они не ограничивались друг другом: вокруг столько изящных девушек-модов и утонченных красавиц-риконтов. Но пустые мимолетные связи перестали их интересовать сами собой… Если бы ему почти двадцать лет назад не ударило бы в голову соблазнить Пат Беленус, возможно, они остались бы вместе навсегда…

Глупые мысли.

Запоздалые мечты.

Напрасные сожаления.

Амбиции Августа Беленуса никуда бы не исчезли. Обитаемая Вселенная получила бы небольшую отсрочку. Только и всего.

Он собрал в ладонь облачко пены. Подсвеченное красным, оно выглядело зловеще в отгороженном экраном пространстве: «Пора вылезать».

Капитан отключил экран.

Лис стоял у окна, одетый в тусклый свет зависшего справа светильника. Нога согнута в колене, рука свободно свисает вдоль тела. Пальцы другой обхватывают бицепс… Поза точь-в-точь повторяет позу юноши с портрета, написанного Тальесином. Не хватает брачных браслетов и мягких переливов черных шелковых струй на плечах. Только стриженый висок, взлохмаченные пряди длинной челки… И блеск красной меди сквозь опущенные ресницы.

Лейв пошатнулся. Отступил назад. Нащупав под собой край ванны, опустился на камень. Он вспомнил, как оказался во сне Тору Генко в первую «корабельную ночь» на Хаока-alter, как висел бесплотным духом в мерцающей лиловым бесконечности, а далеко внизу на золотистых простынях слабо шевелилось поджарое смуглое тело и голова моталась из стороны в сторону в клубке черных змей.

«Ты носил длинные волосы…»

Легенды о Драгоценном Друге — боли и отраде Тальесина-первопроходца — знали все. Но документальные данные о нем уничтожены. Живых свидетелей не осталось. Нынешнее поколение вестерлундцев считает юношу модом по умолчанию. Ошибочно. Возможно, Эдна с Адалин скрывают нечто известное только старшей ветви Дома нор Хейд? Он понял: на единственном сохранившемся портрете, написанном рукой первого Великого Андиотра, изображен генко. Черно-бурый лис.