Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Последним усилием воли, затухающим нейроимпульсом Лейв переключил маршевые двигатели на интерфейс Гилда…

Он сделал выбор…

— …Я поняла так, — Шанди с тоской покосилась на загадочную емкость с вином. — В Астрофизическом институте Палланта, курируемом высокородным батюшкой нашего капитана был выявлен шпион Патриции — homo sum, косящий под примитивного мода из Малых Домов. Интересно было бы узнать, что сделала со своим муженьком Великий Андиотр… — Рука сама потянулась к прозрачному горлышку, но филирийка превозмогла себя. — Эта проклятая крыса и нашептала Беленусам о готовящейся экспедиции. К несчастью, будущая нейтронная находилась на расстоянии чиха от концессий Корпорации в Сторожевых Столбах, где болтался в тот момент Август. Объективных доказательств попытки нападения на фрегат найти не удалось. Черный ящик Хаока-alter зафиксировал только некий движущийся искусственный объект. Видимо, там поработала магнитная индукция. Даже риконты к сверхновым не каждый день летают и не смогли все предусмотреть. Несчастный homo sum, оказавшийся потомком обедневшего Дома с Филиры, ничего толком сказать не смог. Он всего лишь отправил информацию по электронному адресу на сервер, который к моменту, когда спохватилась Черная Стража был раскассирован с концами…

Мама-Кувалда напряженно дернула блестящей свежевыбритой черепушкой и прислонилась к стене каюты: «То, что я скажу дальше, тебе очень не понравится, Лис».

— А теперь подумай, напарничек: что если у капитана не получилось модернизировать корабль? От своей идеи наследник Дома нор Хейд не откажется. Тут помимо личных мотивов присутствует гребанная политика. Эдна и Лейв хотят использовать для разгрома Высерающего Величества и семейки Беленусов лазейку в Торговом Договоре, где на всеобщем британском оговорено минимальное количество игниса, которое Федерация обязана поставить Империи, но не оговорено максимальное. Однако, Беленусы обязаны выкупить все, что им привезут. И даже по фиксированной цене двух-трех тонн будет достаточно для их полного разорения!..

Филирийка, тяжело дыша, подошла к кулеру, в невесомый стаканчик полилась тонкая хрустальная струйка. Она смотрела, как свет парящего светильника отражается в чистой воде теплыми золотистыми бликами: «Размеренный корабельный режим, вкусная еда, напитки, бассейн, где красивые рыбки играют переливчатыми плавниками, выпрашивая корм — призрачный покой».

— …Так кем он пожертвует в этой экспедиции, Тору? Я знаю из корабельного журнала, твой коэффициент: А I+. Самый высокий у не-риконтов!

Лис молчал. Он сидел на своей койке, сложившись почти пополам: руки болтались между колен сломанными прутьями; голова свесилась так низко, что Шанди видела только стриженую макушку.

— Думай, напарничек. Скоро мы остановимся на «Конкордия-аeterna». Думай.

Нажав кнопку, она открыла дверь.

Вахта через полчаса.

Пора готовиться.

Если Шанди решила, что Тору Генко впал в раздумья или депрессию — она космически ошиблась. Оборотень был оглушен, раздавлен, размолот в пыль грубыми ударами фактов.

Разве ты ни о чем таком не подозревал, Лис?

Ты все видел, все слышал, все подмечал. Так почему рассказ филирийки вогнал тебя в ступор?

«Эта высокородная сволочь приручала, дрессировала меня как зверька с одной целью — в нужный момент отдать соответствующую команду! А я, чертов придурок, пошел бы на все ради принца риконтов, оказавшего величайшую честь моей заднице!!!»

Последний раз Лисенок плакал на Земле, в Кобе. После похорон папы-Акихито, скинув на его многочисленных друзей и клиентов проведение поминок и прочих церемоний, он забился в кладовку, где стоял в углу старенький почти развалившийся повар-андроид (Аки-сан упорно отказывался выбрасывать эту рухлядь), прислонился к его замызганной до утраты первоначального цвета металлической руке и тут слезы… Они хлынули сами: как река по весне ломает кривенькую деревенскую запруду, слезы прорвались сквозь глупую обязанность сохранять лицо везде и всегда. Оборотень прижимался щекой к мертвому металлу суставчатой кисти. Он видел другие руки — отсеченные пьяным в дымину докером; они валялись на заднем дворе ресторанчика дохлыми кальмарами, рядом с разрубленным наискось туловищем; в ломких сизых кустиках чернел рукоятью лазерный промышленный резак.

Сегодня он плакал снова.

Ветер с привкусом полыни, откуда ты взялся в каюте фрегата, летящего на сверхсветовой из темноты во мрак?.. Или не зря светящаяся в темноте красным кожа горчила на вкус, словно этот вездесущий сорняк?

Ты успел привязаться к своему капитану, Лис?

Оборотня трясло от ярости, обиды и досады на собственную почти доверчивость. Но куда более сильное чувство медленно выползало на поверхность из недр подсознания — страх.

*