Читаем Взрыв! (СИ) полностью

Риконт, утешая, поглаживает «обиженную» задницу; рука, медленно опускаясь, подразнивает ложбинку — большой палец легонько надавливает на вход…

— Тору, ты подготовил для меня это место?..

Тягуче-плавные ласки заставляют Лисенка сжаться, а затем расслабиться от удовольствия. Рука капитана собирает яички в горсть — искусные пальцы осторожно их перекатывают. В голове оборотня, меняя тона от слепяще-белого до опьяняюще-бордового проносятся разноцветные всполохи. Он медленно поворачивается, изгибаясь в спине под невозможным для человеческого существа углом, ему хочется увидеть, как серебряные искры всплывают из темно-зеленых бездн; хочется коснуться тонких темно-розовых губ, почувствовать жесткую нежность шрама; и вдохнуть медленно, до боли в легких, смешанный с томной плюмерией горький миндаль.

Когда этот запах стал тебе родным?

Ты помнишь, Лис?

Внизу уже горячо и тяжело — налитая плоть изнывает, сочится в ожидании ласки…

— А байки о похотливости лис-оборотней оказались правдой!..

Сквозь наваждение желания, сквозь собственное порывистое дыхание, сквозь жар поглаживающих, играющих с его телом сильных рук смысл услышанного до Лисенка доходит не сразу. А когда затуманенный негой мозг обработал, наконец, сказанное капитаном, оборотень стремительно вывернулся из объятий и отскочил к двери.

То же самое говорили о его матери гнусные ублюдки…

— Мы похотливы?! Ты считаешь меня шлюхой?! — глаза разгораются рубиновой яростью, верхняя губа приподнимается, обнажая зубы. — Так управляющий Императорской резиденцией и еще трое сановных подвыебков называли мою мать, когда похитили ее прямо из кондитерской, а потом насиловали два дня! Девчонка-кетцунэ, когда привезла меня к папе-Акихито, все ему рассказала. Они думали, что я уморился и сплю… Но я все слышал! Мама не лезла к этим высокоеблым сральникам в постель! И я к тебе не лез!!! Ты сам…

Когда смачный плевок ослепил Лейва — он все понял.

Вскочив с койки, оттолкнув поднос, он вылетел в коридор.

Ты решил, что можешь расслабиться, поиграть, как в безбашенной юности?..

Ты забыл свое имя, наследник Дома нор Хейд?

Он на несколько секунд прислонился к стене. Слева под ребрами, ломая грудину, раня внутренности, в отчаянной попытке вырваться наружу билась боль. Дикий взгляд, жестокий оскал оборотня отпечатались где-то на внутренней стороне сетчатки. Лейв машинально отер лицо рукавом форменной куртки и двинулся к лифту.

На лбу вздулись жилы, шрамы побагровели, мерные шаги разносились по пустому коридору черным эхом — риконт был страшен.

«Хорошо. Игра окончена. Настанет время, и ты, Тору Генко, выполнишь мой приказ. Теперь мне гораздо легче отправить тебя в пекло».

Лисенок потихоньку приходил в себя. Бешеный ритм колотящегося где-то под горлом сердца постепенно замедлялся. Потухший взгляд, бездумно перескакивая с места на место, снова остановился на подносах. Они так и висели в воздухе рядом с койкой: вчерашний со — сладостями и сегодняшний — с курицей терияки и вином. Один из странных сосудов опрокинулся: вытекающая из него жидкость казалась оборотню настоящей кровью… Он встряхнулся, вытащил из валяющейся рядом с футляром сумки пару штанов и очередной растянутый свитер. Натянув на себя одежду, принялся за еду. Курица была приготовлена отменно и таяла на языке, раскрывая сладкий вкус мирина и пикантную остроту имбиря. Наконец-то знакомая пища. Это успокоило окончательно.

*

Шанди нервничала. Любимое кресло в углу кают-компании стало для нее своеобразным подобием Железной Девы — орудия пыток эпохи инквизиции, о котором она узнала на уроках истории Древней Европы. Она ерзала; закидывала ногу на ногу; стараясь принять удобную позу, обложилась подушками-думками. Нифига не получалось! Ибо повод для беспокойства у нее был довольно серьезный: «ночью» она добралась до последней папки личного архива капитана. И прочитала отчет о провалившейся экспедиции.

Решив отвлечься, филирийка открыла блокнот.

«В предыдущей экспедиции, когда встал вопрос: попытаться вывести корабль из неудачного маневра, несмотря на сломанный парус, или дать ему рухнуть во взрывающуюся звезду, капитан пожертвовал Гилдом — кузеном, другом, любовником. Возможно, учитывая произошедшее, он сумел модернизировать фрегат. И тут возникает мысль — а что если модернизация невозможна в принципе? Если верно последнее — кого он решил использовать на этот раз? Ведь даже при условии, что Беленусам не удастся снова ему помешать, остается множество опасностей. И дистанция, на которую необходимо подвести «Хаока-alter» к сверхновой — главная из них».

Отложив ручку, она замерла над исписанной страницей.

— Шанди, почему ты…

— …все время пишешь?

Филирийка сфокусировала взгляд.

«Да, конечно же, вахта близнецов уже закончилась».

Она устало вздохнула:

— Я хочу написать книгу. Вы ведь изучали «Архаичные формы искусства»?

— Давно, на Марсе, когда были совсем детьми…

— …мать настояла, что бы прошли расширенный курс.

— Но мы почти все забыли…

— …ведь это не поможет в хорошей драке или когда позарез надо отжать немного деньжат.