Читаем Взрыв! (СИ) полностью

— Я отправлю сообщение близнецам — пусть едят у себя, — доставая развертку из нагрудного кармана свободной рубахи, бывший циркач с легким поклоном отступил назад.

— Уже сделано, — Эйя помахала стилосом — ее развертка лежала открытая на свободном краю стола.

— Ты нарочно! — Финн хлопнул себя по бедрам. — Вас, пророчиц вроде бы натаскивают видеть будущее, только когда настраиваетесь на определенного человека и берете в руки карты Таро, руны Футарка и тому подобную фигню?..

— Особо продвинутые могут «включать» и «выключать» эту способность по желанию, — миниатюрная женщина-мод встала напротив высоченного полукровки: даже на каблуках она едва доставала ему до плеча. — И ты вроде в курсе…

Неуловимым движением схватив с тарелки какую-то печенюшку, Эйя подбросила ее в воздух: Финн ловко поймал сладость ртом и, проглотив, попытался схватить развеселившуюся супругу. Тонкой змейкой та проскользнула у него под рукой и, мгновенно взлетев на верхнюю площадку лестницы, скрылась в лифте — только разноцветная вышивка сарапэ мелькнула в дверях. Буркнув под нос что-то не совсем цензурное, Финн рванул следом.

Оторвавшись от блокнота, Шанди проводила взглядом дрессировщика; вернулась к исписанным листам; покачала бритой черепушкой; понимающе вздохнула и продолжила.

«Для того чтобы жить вместе долго и счастливо оба супруга должны быть либо одинаково адекватными, либо одинаково ебанутыми. Ибо во всех остальных случаях им не удастся достичь гармонии Инь и Ян».

Она закрыла блокнот.

Лис давно ушел, капитана тоже нигде не видно — небось уже вставляет оборотню по первой. А значит, ей тоже пора к себе, ведь скоро привалят циркачи со зверинцем. Она старая и к тому же пострадавшая во многочисленных драках женщина и обязана беречь свою нейрокибернетическую систему от излишних потрясений!

*

Поднявшись к себе в каюту, Лейв уселся на крышку «гроба», вытащил заглушку заушного разъема и, вытянув из панели интерфейса нужный шнур, подключился к корабельному журналу, открыл папку с личными данными его разношерстной команды. Перед глазами, одна за другой представали страницы. Лицо в профиль и анфас; коэффициент совместимости; антропометрические данные; учетная карточка гражданина Империи, включающая в себя дату, место рождения и графу «Одобрено Центральным институтом евгеники Его Величества», где у Финна, Эйи, Шанди и оборотня стояли «черные метки». Все правильно. Циркачи родились в Вестерлунде, покойная мать филирийки была проституткой, а папа-Акихито зарегистрировал Лиса, заплатив немножко денег чиновнику соответствующего департамента, как своего внебрачного сына. Короткие официальные досье, которые ничего не расскажут о сути скрывающихся за ними людей и нелюдей. У Тору Генко даже дата рождения подправлена: получается он не двухсотлетний лис-оборотень, а двадцатишестилетний homo sum! Что ж, за малую толику хакеры любой спецзоны и не такое сделают… Близнецы: если с их происхождением все понятно, то чем они занимались после изгнания с Марса неясно совсем. Тут должны помочь архивы межпланетной паутины, имеющиеся на «Конкордия-аeterna». Мама-Кувалда… с ней еще сложнее. Официально она дочь некой Артемис Голдблюм (сфера деятельности: услуги интимного характера) и неизвестного риконта-полукровки. Такая «легенда» хороша для пилота-внутрирейсовика системы Толиман.

«Впрочем, ты вряд ли подумывала о службе на корабле Дома нор Хейд… Надо будет найти данные о твоей матери, дайне-букэ».

Лейв снова открыл страницу Лиса. Рост: сто восемьдесят сантиметров (5,90551 фута); вес: пятьдесят шесть килограммов (123,459 фунта)…

«О боги Вселенной, да ты в два раза легче меня!»

Мужчина выдернул шнур. Если бы вырвать из сознания тонкую фигурку в растянутом свитере и кое-как держащихся на тазовых косточках безразмерных штанах было также просто!..

«Лисенок… Чудесное порождение Земли, явившееся пред мной: глаза светящиеся изнутри красной медью, когда он в человеческом обличии нервничает, рассержен или возбужден; и обманчиво спокойное сияние рубиновой радужки, когда он превращается в зверя. Трогательно торчащие уши; длинная шея и тонкие ключицы, постоянно вылезающие из разлохмаченного ворота — я готов смотреть на них не мигая, до рези в пересохших глазах; сердце, бьющееся под моей рукой — я хочу каждую ночь засыпать под его частый стук! Он прекрасен, он завораживает как закат на море Лотоса, когда в насыщенный кобальт волны опускается дремлющее око Ницневин…»

Рука обреченно расстегивает ширинку безупречных форменных брюк. Надо сбросить к чертям болезненное возбуждение! Изгнать мысли о жаркой тесноте, о гибком теле — они опаляют нервы сильнее безудержного взрыва сверхновой!! Беспорядочные движения верх-вниз; желание наказать себя за похоть заставляют царапать ногтями бесстыдно текущую головку — и прозрачные капли смешиваются кровью, текут по судорожно сжимающим возбужденную плоть пальцам… Из горла вырывается ни стон, ни хрип — скрежет проржавевшего до шестеренок андроида, которого забыли вырубить перед тем, как засунуть под пресс.

Разрядка не приносит ни крошки удовольствия.