Читаем Выстрел мимо цели полностью

– Я могу налить вам чашку чая, – предлагает Джойс с термосом в руках, глядя на него сверху вниз с края могилы, – но не уверена, что вам будет удобно там пить.

– Вы очень любезны, Джойс, – отвечает Виктор, когда очередной ком земли с лопаты Богдана падает ему на грудь. – Возможно, позже.

– Лежите спокойно, – просит Полин, сидящая на коленях возле него с кистью и палитрой, на которую намазана красная и черная вязкая краска.

В течение пяти минут или около того она тщательно расширяла пулевое отверстие у него на лбу.

– Извините, что заставляю вас работать в ледяной яме с голым мужчиной, – говорит Виктор.

Полин пожимает плечами.

– Я с телевидения, красавчик.

– Вы приятно пахнете, – замечает Виктор. – С нотками эвкалипта.

Изначально Полин нарисовала пулевое ранение еще в квартире Джойс. Рон объяснил ей ситуацию, и она восприняла ее совершенно спокойно. Только спросила, законно ли это, на что Элизабет ответила «смотря что такое законность», после чего все вопросы Полин отпали. Она начала с того, что покрыла лицо Виктора пудрой. Она делала его все бледнее и бледнее, все неприятнее и неприятнее, пока все дружно не согласились, что смотрят в глаза призраку. Затем Виктора уложили в уже знакомую ему сумку, которую Богдан привязал к квадроциклу и отвез в лес. Остальные проследовали за ним на почтительном расстоянии – на случай, если Викинг каким-то образом за ними следил.

– Мы закончили, – сообщает Полин, нанося заключительный штрих. Затем она в последний раз осматривает Виктора, тщательно разглядывая со всех сторон. – Выглядите отвратительно.

Именно Джойс заметила изначальную ошибку: Полин нарисовала входное отверстие на лбу Виктора. Но запись, которую услышал Викинг, наверняка не оставила у него ни малейших сомнений в том, что Элизабет стреляла в Виктора сзади. Вот почему Полин сидела теперь на коленях рядом с ним в могиле и превращала входное отверстие в выходное. Если Полин и удивилась тому, насколько точно Виктор и Элизабет смогли описать выходное отверстие, то даже бровью не повела.

Рон и Богдан помогают Полин выбраться из ямы. В основном помогает Богдан, замечает Виктор, но делает это таким образом, чтобы показалось, будто большую часть усилий взял на себя Рон. Виктор смотрит на лица, глядящие на него сверху вниз.

Богдан подкидывает еще земли на тело Виктора. Идея состоит в том, чтобы придать ему вид «только что выкопанного». Ибрагим достал телефон и уже направляет его на Виктора, лежащего на дне ямы.

– Пейзажная съемка или портретная?

– Пейзажная, – говорит Виктор. – Будет атмосфернее.

– Портретная, – возражает Элизабет. – Фотографирую я, а я предпочитаю портреты.

– Ты невыносима, Элизабет, – замечает Виктор со дна ямы.

У Ибрагима появляется еще один вопрос.

– Крупный план лица или все тело целиком?

– И так и этак, – отвечает Элизабет. – Но не слишком близко к лицу, а то мало ли что.

– В каком смысле «мало ли что»? – возмущается Полин. – Увеличивайте сколько угодно, Ибрагим, я проделала хорошую работу.

– Да, увеличь, – соглашается Рон, сжав руку Полин.

– Наверное, лучше заранее договориться о фильтрах, – предлагает Ибрагим. – Лично я думаю, что «кларендон» будет идеальным из-за землисто-коричневого оттенка.

– Если вас не слишком затруднит, – вмешивается Виктор, – может, обсудим после?

Ибрагим кивает.

– Переохлаждение, понимаю. Еще я хочу поговорить с вами о стихотворении Хизер Гарбатт, но и это может подождать, пока вы не оденетесь.

Виктор поднимает глаза на лица, смотрящие вниз.

Элизабет, великая его любовь. Как же он рад провести с ней еще немного времени. Люди приходят и уходят из вашей жизни, но, когда вы моложе, вам все время кажется, что вы обязательно увидите их вновь. Но теперь любой старый друг – это настоящее чудо.

Рон и Полин. Они стоят держась за руки. Виктор запомнил имя Рона много лет назад, поскольку тот был в списке. Это был довольно длинный список, и Рон в нем присутствовал. В него вносились люди, с которыми стоило поговорить, «прощупать их», так сказать, и прикинуть, не симпатизируют ли они советскому образу жизни. Познакомившись с Роном теперь, Виктор не дал бы на это ни единого шанса.

Богдан стоит, опершись на лопату, и терпеливо ждет, когда настанет момент засыпать яму.

Ибрагим пытается поймать идеальный ракурс.

Джойс, временная соседка Виктора по квартире, его новый ангел-хранитель, прямо сейчас не дает Алану спрыгнуть в яму.

Глядя на них, Виктор понимает, как пуст его пентхаус и насколько одинокой стала жизнь. Молодые красивые люди фотографируются у бассейна, который все могут видеть, но никто не может посетить. Куда делись его друзья?

Может, ему просто остаться здесь? Возможно, этой фотографии будет достаточно, чтобы удовлетворить Викинга, и Виктор получит возможность сменить имя, оставить свой прежний мир позади и навсегда переехать в Куперсчейз? Ничто так не заставляет задуматься о жизни, как лежание в холодной могиле с дыркой от пули в голове.