Читаем Выстрел мимо цели полностью

Бассейн установлен между верхними этажами двух высоких зданий. Благодаря стеклянному полу кажется, будто он висит в воздухе. На Элизабет он не производит особого впечатления. Это всего лишь инженерное искусство плюс деньги. Возможно, еще толика воображения, но она готова спорить, что идею откуда-то скопировали. Возможно, если бы это было построено для всеобщего пользования, то она бы восхитилась. Но когда вы имеете возможность плавать в небе, только если у вас есть деньги – а если у вас есть деньги, то вы можете практически все, – то уж простите ее за то, что она не выражает радости.

– И что, он прямо здесь живет? – спрашивает Джойс. – Виктор?

– Такова информация, которой я располагаю.

– Как считаешь, он разрешит нам поплавать в бассейне?

– Ты взяла с собой купальник, Джойс?

– Даже не думала. Слушай, а мы сможем сюда приехать еще раз?

Элизабет опять чувствует тяжесть пистолета в сумочке.

– Какое-то время – нет.

Они входят через огромные двойные двери в одно из зданий и направляются через мраморный вестибюль к сияющей стойке консьержа, сделанной из орехового дерева и меди. Все здесь кажется ужасно дорогим и в то же время потрясающе деликатным – вроде какого-нибудь бизнес-отеля, в который заселяется разведенный, чтобы покончить с собой.

Консьержка за стойкой очень красива – может, эмигрантка из Восточной Африки? Элизабет одаривает ее самой дружелюбной улыбкой. Она, конечно, не Джойс, но старается на совесть.

– Мы пришли повидаться с мистером Ильичом.

Консьержка смотрит на Элизабет чрезвычайно приветливо, но вместе с тем непреклонно.

– Боюсь, у нас не проживает мистер Ильич.

В принципе, вполне логично, думает Элизабет. У Виктора Ильича сто имен. Зачем использовать настоящее?

– Вы очень красивы, – говорит Джойс консьержке.

– Благодарю вас, – отвечает она. – Вы тоже. Могу ли я вам еще чем-нибудь помочь?

Телефон Элизабет вибрирует. Опять Викинг. Она смотрит на сообщение.

Как же подняться наверх?

– Вы когда-нибудь пользовались бассейном? – спрашивает Джойс у консьержки.

– Много раз, – отвечает консьержка. – Просто для сведения: один из сотрудников нашей охраны уже спешит сюда, чтобы при первой же возможности проводить вас к выходу.

– Кажется, на меня бассейн произвел куда большее впечатление, чем на Элизабет, – говорит Джойс.

– Элизабет? – переспрашивает консьержка. – Элизабет Бест?

– Да, милая, – отвечает Элизабет.

Кажется, дела налаживаются.

– Мистер Ильич сказал, что если в гости зайдет Элизабет Бест, то ее надо сразу же проводить к нему. Он сказал, что, возможно, она может представиться как… – консьержка заглядывает в список, – Дороти Д’Анджело, Мэрион Шульц, Константина Плишкова или преподобная Хелен Смит. Еще он рекомендовал мне наблюдать за ней и учиться, поскольку Элизабет Бест – умнейшая женщина, которую он когда-либо знал.

Элизабет видит, как Джойс закатывает глаза.

– А вы не подумали, когда мы вошли и стали спрашивать о Викторе Ильиче, что я могу быть этой самой Элизабет Бест? Вам не пришло это в голову?

– Я безумно извиняюсь, но нет. Судя по тому, как описывал вас мистер Ильич, я решила, что Элизабет Бест гораздо моложе.

– Что ж, – говорит Элизабет, – когда-то я и была гораздо моложе, так что извинения приняты.

– Мистер Ильич проживает в пентхаусе. Я провожу вас сама. – Консьержка поворачивается к Джойс. – Позже я покажу вам бассейн. У нас есть купальные наборы для гостей.

Элизабет замечает восторг на лице подруги. Однако сегодня купание не состоится. Хотя им могут понадобиться полотенца.

После поездки наверх в лифте размером с гостиную провинциального дома Виктор Ильич лично открывает перед ними дверь, благодарит консьержку и впускает Элизабет и Джойс в свой пентхаус. Он выглядит чрезвычайно взволнованным.

– А вот и она! Как мне могло так повезти? Сколько лет прошло, Элизабет?

– Двадцать? – предполагает Элизабет.

– Двадцать лет, двадцать лет, – кивает Виктор, целуя ее в обе щеки. – Наверное, я выгляжу ужасно старым? Как считаешь?

– Ты всегда выглядел ужасно старым, – отвечает Элизабет.

Виктор смеется.

– О да! Всегда! Наконец-то я по-настоящему состарился. Наконец-то обрел гармонию. А вы, полагаю, Джойс Мидоукрофт?

Джойс протягивает руку, но Виктор целует ее в обе щеки.

– Рада познакомиться с вами, Виктор, – говорит Джойс. – А вы знали, что в Бельгии целуются троекратно? Я узнала об этом совсем недавно.

Виктор улыбается и берет ее за локоть.

– Прошу вас, проходите, присаживайтесь. Уже достаточно прохладно, чтобы сидеть на свежем воздухе, однако это не помешает нам насладиться видом. Надеюсь, вам нравятся серые облака и красные автобусы?